-Ну, если ты настаиваешь, - вздохнул он, - поцелуй меня и идем. -Джеймс, ты невыносим, они же посадят меня в кандалы! -Нет, посадить тебя в кандалы могу только я, так что выбирай, кого ты больше боишься рассердить, но помни, что через неделю ты станешь моей до конца жизни. Кроме того, есть отличный способ устранить это недоразумение, надо просто рассказать твоим родственникам, чтобы уже женаты. -Ты настоящее чудовище! - покачала головой она, и неожиданно для Джеймса, обняла его за шею и поцеловала в губы. Ответ не заставил себя ждать, и мужчина крепко обнял ее за талию, почти оторвав от пола. -Ты обещал, - она очень скоро отняла от него свои губы. -Хорошо, я сдаюсь, маленькая ханжа. Он снова невинно взял ее под локоть, и они направились обратно в столовую короткой дорогой, но все равно опоздали, все остальные были уже там. Тетя немедленно накинулась на нее с расспросами, где это она застряла, и чем они там занимались, на что Джеймс молниеносно соврал, что показывал Серене оранжерею. Бабушки и его тут же предложили остальным сходить в оранжеерю, но Пэйви отказались. Остаток вечера прошел относительно тихо, все были поглощены или делали вид, что были, игрой в карты. Девушки хихикали над шутками Гари, тетя, дядя и пожилые леди играли за одним столом. Джеймс, Серена, и ее кузены играли за другим столом под неусыпным, гневным взором тети. Наконец, наступило время прощаться, и Джеймс объявил, что до свадьбы дела требуют его присутствия в Лондоне, и вернется он только перед самой церемонией. После этого известия, тетя Серены окончательно впала в дурное настроение. Они распрощались хозяевами Кенилворт-хауса, Джеймс и Гари помогли всем дамам подняться в карету, и семейство Пэйви направилась домой. Всю дорогу тетя, почем свет, пилила Серену, упрекая ее во всех смертных грехах и несчастьях рода человеческого. После такого напутствия на дальнейшую совместную жизнь, Серена сочла за лучше, сразу по прибытии домой, поскорее подняться к себе. У нее шла кругом голова, от того, что случилось за последние два дня, и еще больше она боялась того, что должно было случиться в скором времени. Как она рада была наконец-то остаться одной в своей комнате и осмыслить все то, что произошло за сегодняшний день. Ей казалось, что все, что только могло с ней случиться, уже случилось, но у судьбы были еще карты в рукаве, и она снова выкинула жуткий фортель. Серена уже смирилась с тем, что ее без спроса выдали замуж за Джеймса на Святом Георге, но была уверена, что этот брак можно считать недействиельным, несостоявшимся, да и замуж она выходила за такого же одинокого и несчастного человека, как и она сама. Теперь все кардинально поменялось. Она не знала этого Джеймса, не верила ему и вряд ли когда-нибудь смогла бы поверить. Он раздвоился для нее на того, кого она знала на острове и того, кто был сейчас здесь. Прежнему Джеймсу она была готова довериться, но лорд Кенилворт стал ее личным злым гением. Нужно было решить, что ей делать дальше. Она по инерции хотела бы бежать отсюда, искать прибежища где-нибудь еще, но теперь все более ясно понимала, что идти ей некуда, негде искать поддержки или защиты, она совершенно одна в этом чужом, холодном мире. Все, кому она была дорога, остались на острове, или скитались по дальним морям и океанам и ничем не могли ей помочь. Бежать ей было некуда, и не на что, это она отчетливо понимала. Вряд ли тетя и дядя согласились бы помочь ей деньгами, тем более, что ее замужество открывало перед нимим такие перспективы. Оказаться в родстве с начальником тайной полиции, одним из самых высокопоставленных людей в стране. Кроме того, положение Джеймса давало ему возможность отыскать ее где угодно, в самом дальнем уголке Британской империи, и он действительно мог посадить ее под арест. Здесь Серена увидела для себя крошечный луч надежды. Если он и правда так хочет, чтобы она стала его женой, то, возможно, ей удастся упросить его принять какие-то меры для того, чтобы изгнать дона Сантьяго и его банду с их острова. Тот Джеймс, которого она знала на острове, всегда им помогал, невзирая на опасность и последствия, но она не знала, чего можно ожидать от графа Кенилворта. Снова и снова прохаживаясь по комнате, она взвешивала все за и против, пытаясь найти выход, решить, что ей делать, когда и как. Мало-помалу, решение начало вырисовываться, как будто волны времени смывали песок с ее сознания. Из всех людей, что ей довелось встретить на своем пути, только Джеймсу было до нее дело, только ему было не все равно, что с ней случится. Она не понимала, чего он хочет от нее, но только он мог помочь ей вернуться домой. Пусть даже за этой ей придется расплатиться своей жизнью и свободой. Решение было принято. Утром ее ждал сюрприз, потому как сразу после завтрака, во время которого тетя продолжила сулить ей беды и несчастья за ее распутное поведение, и к ней периодически присоединялся и ее дядя, за ней была прислана карета из Кенилворта. Тете и всем прочим очень хотелось поехать вместе с ней, но у мужчин сегодня были дела с управляющим, так что поехали только женщины. Леди Констанция и леди Летиция ждали Серену с нетерпением, что и выразилась в их горячем приветствии своей новой родственницы, и гораздо более холодном приветствии и ее родственников. Леди тут же распорядились приготовить для них легкий ланч из холодных закусок и утренний кофе. Не успели они расположиться, как вошел лакей с известием, что портниха прибыла, и ее тут же было велено впустить. В комнату вошла необычайного вида женщина, с невероятной прической и в потрясающем воображение платье. Следом за ней зашли еще три ее помощницы, груженные разнообразными сумками, свертками и коробками, следом за ними лакеи занесли еще коробки, содержимое которых представляло для Серены загадку. Портниха, как выяснилось, была француженкой, что впрочем, не представляло затруднения для девушки, на острове были люди разных национальностей, а вот для ее тети и ее кузин это было представляло трудность, только Мелисса немного говорила по-французски. Портниха, водя в комнату, бойко поздоровалась хозяйками дома, и как только они представили ей невесту своего внука, принялась измерять ее, бормоча, что ей давно не доводилось видеть такую красивую девушку в таких лохмотьях. Серена тут же возразила ей, что она благодарна своей семье за это одеяние. Леди Констанция и ее сестра были приятно удивлены и ее способностям. На подвенечное платье был выбран самый красивый белый шелк, который только нашелся у портнихи. Затем Серене было велено заказать дюжину платьев для ежедневной носки. Дальше леди Летиция напомнила, что ей понадобится несколько вечерних туалетов, для выхода в свет, а также костюм для верховой езды, и теплая зимняя одежда. Потом вспомнили про перчатки и шляпки, в результате к обеду голова у Серены начала кружиться от вихря цветных тканей, перьев, меха и кружев, атласных лент, тесемок, пуговиц, пряжек и прочего. Ее родственницы, сначала заметно оробевшие от такого сухого приема, чувствовали себя куда более раскованно, чем Серена, которой и обычные полотняные платья носить толком не довелось, не говоря уже об атласе и кружеве. Обед накрыли в маленькой гостиной, окна которой выходили во внутренний двор, сверкающий изобилием цветов и зелени, которые тоже не способствовали отдыху для глаз. Больше всех веселились бабушки Джеймса, похоже, что они искренни были рады предстоящему событию. Уехать семейству Пэйви удалось лишь вечером, когда колокола на церковной колокольне уже били начало вечерней службы. Серена, каждый новый день которой приносил новые испытания, сразу после ужина ушла к себе и уснула мертвым сном, предоставив своим родственникам всласть посудачить о причудах престарелых аристократок. Следующие дни ничем не отличались от предыдущего. Утром их ждала карета, Серена вместе со своими родственниками ехали в замок. Там, портниха и ее помощницы день и ночь кроили, шили, наметывали, а затем после очередной примерки, доделывали или перешивали все по-новой. За день до начала церемонии, Серена уже смогла примерить почти готовое подвенечное платье, к нему только оставалось прикрепить цветы. Пожилые дамы переживали за платье гораздо больше, чем невеста. Серена, когда ее, наконец, облачили в сверкающий белоснежный наряд, не узнала свое отражение в зеркале, это была не она, а кто-то другой. Она чувствовала себя бедной дочерью несчастного плантатора, и уже давно перестала мечтать не только о собственном семейном счастье, но и о завтрашнем дне. Она не могла примерять такое красивое платье, и не ее свадьба должна была состояться через день. Она перестала отождествлять себя тем, что происходит, и не чувствовала себя невестой, тем более счастливой. Следующий день они не ехали в Кенилворт, поскольку там велись приготовления к церемонии, и пожилые дамы желали, чтобы Серена как следует отдохнула перед свадьбой и была радостной и свежей. Куда уж свежее, думала девушка, тетя и прочие весь день будут крутиться вокруг нее, не давая ни минуты покоя. Тетя уже немного успокоилась по поводу того, как именно была инициирована эта свадьба. Приготовления, которые велись в Кенилворте, ее успокоили, и все остальные успокоились вслед за ней. У Серены не было никакого особенного с