ем страшная новость о постигшем мою семью горе долетела до Глазго, и корабль этот не успели задержать. -Прекрасно, Джон Смит – несомненно, вымышленное имя. Интересно, сколько тысяч Джонов Смитов существует в этом мире? Искать человека с таким именем, все равно, что искать иголку в стоге сена. А вот что касается корабля, то тут вероятность гораздо больше. Что известно о том, откуда он и куда направлялся? -К сожалению, записи в портовом журнале были уничтожены. -Как я вижу, ваши недруги изрядно постарались, чтобы как следует скрыть свои следы. Позвольте еще один вопрос. Никаких предложений насчет того, чтобы вернуть вашу дочь за солидное вознаграждение к вам не поступало? -Нет-нет друг мой, никаких требований насчет денег или еще чего-либо не было. Похоже, что их не интересовали мои деньги, ни желание вытащить кого-нибудь из своих подельников из тюрьмы или еще какие либо действия, которые были бы в моей власти. Они хотели только одного - остановить меня. Не знаю, правильно ли я поступил, или нет, но останавливаться тогда я не собирался, как не собираюсь останавливаться и теперь. Самое печальное во всем этом то, что моя ни в чем не повинная дочь стала невольной жертвой моих действий, ей пришлось расплатиться за все мои грехи. Сколько бы лет не прошло, и чтобы не произошло с тех пор, я никогда не забывал об этом. Мне остается лишь молиться, что Господь не оставил её своей милости. Да, это мой грех, мой крест и мне нести его до конца моих дней. -Я искренне сочувствую вам, сэр, – на некоторое время комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском горящих в камине поленьев, и тиканьем часов на каминной полке. Немного погодя в коридоре послышались шаги и негромкие голоса. В кабинет вошли сыновья герцога. При ближайшем рассмотрении, было удивительно наблюдать, насколько оба молодых человека были похожи одновременно друг на друга и на своего отца. Все трое были высоки, одного роста, кареглазы и темноволосы. У сыновей были более правильные черты лица, нежели чем у их отца, в этом они, несомненно, пошли в мать. Сам герцог больше всего походил на старого уставшего льва с гривой волос, изрядно поседевших, и темными проницательными глазами. Старший сын так и не сменил своей военной формы, лишь только избавился от тяжелой шинели и фуражки, и офицерского вооружения. Офицерский мундир был очень ему к лицу. Младший же сын, воспользовавшись предоставленным временем, полностью переменил свой наряд. Теперь на нем был темно-зеленый сюртук, такого же цвета брюки, атласный жилет золотистого цвета белоснежная рубашка. Несомненно, этот франт чрезвычайно заботился о своем внешнем виде, чего никак нельзя было сказать он его старшем брате, или об его отце. Войдя в кабинет, молодые люди обменялись рукопожатием с гостем своего отца, и присоединились к их обществу. - Как себя чувствует ваша матушка? - спросил Джеймс. -Как она может себя чувствовать? Также как и всегда этот день. Она, как всегда, винит себя в том, что не углядела, не услышала шума, который непременно сопутствовал посещению преступников, хотя шумели ли они, и что там происходило, никто сказать не может, - ответил франт. - Могу себе представить, как есть сейчас тяжело. -Надеюсь, Джеймс, ты останешься на обед? - спросил старший сын. -Да, Джереми он остается, - ответил герцог. -Как видишь, я остаюсь на ваш обед, - с улыбкой ответил Джеймс. -Да, мой дорогой, ты так и не рассказал мне, что тебя побудило опоздать сегодня церковь. -Да-да, я помню об этом, но я все еще продолжаю ждать отчета шефа полиции. Он должен будет явиться сюда, я сообщил, что, скорее всего, буду здесь. -Может, хотя бы вкратце расскажешь, что тебя беспокоит? -Не стоит, сударь, поднимать панику прежде, чем все выяснится. Если мои подозрения окажутся напрасными, тогда разговор этот не будет стоить и выеденного яйца. Но если мои подозрения оправдаются, то тогда у нас впереди большая головная боль. -Я надеюсь, что никакая из наших мятежных провинций не начала открытого бунта? - шутливым тоном спросил герцог. - Знаешь, на твоем месте я был бы в большей степени рад открытому столкновению, чем тому, с чем мы имеем дело сейчас. Открытое противостояние гораздо лучше, в сравнении с интригами и кознями. Тогда тебе точно известно кто твой друг, а кто твой враг. -Да, с этой точки зрения открытое противостояние, конечно, лучше, - ответил вместо Джеймса франт, - но по мне в интригах гораздо больше прелести. -Боже мой, Джейсон, тебе бы только все прелести. Но окажись ты лицом к лицу с какой-нибудь прелестной кокоткой, полностью покоренный ее чарами, вряд ли бы ты стал рассуждать о ее прелести, если бы она попыталась задушить тебя, или подсыпала тебе яду. Так что у тебя, дорогой Джейсон, все еще впереди. -Жду не дождусь окончания университета! Вот тогда я смогу обо всём судить самостоятельно и все испытать на себе. -Юность, юность, сколько в тебе мечтательной наивности и романтики! -Джеймс, ты помнишь себя в эти года? -Да, милорд, причем очень хорошо, только мечтательности и наивности тогда у меня уже не было. -В этом вопросе у тебя свое особое мнение. Мне иногда кажется, что ты мой ровесник, несмотря на разницу в возрасте. -Мне стоит выразить свою благодарность шотландским повстанцам, лишившим меня родителей. -Все мы на протяжении нашей жизни теряем наших близких. Но не стоит впадать в отчаяние, поскольку, несмотря ни на что, жизнь продолжается. Думаю, что нам пора направить свои ноги в столовую, дабы отведать вкуснейшего рождественского гуся,- закончив свою речь, старый герцог допил свое вино, и резво поднявшись, направился к выходу. Молодые люди направились следом за ним. Весь обед прошел очень тихо, лишь изредка кто-нибудь обменивался парой слов со своим соседом. Герцогиня почти не притронулась ни к одному из предложенных блюд, а ее дочери так же не проявляли особого интереса к еде. Следует отметить, что в присутствии всех членов этой семьи, поражала их удивительная схожесть друг с другом. Девушки, так же как и их братья, были высоки ростом, темноволосы и кареглазы, только более тонкие черты лица и свежесть кожи отличала их от братьев. После обеда все общество переместилась в гостиную, расположенную в самой глубине дома. Убранство комнаты также поражало воображение своим великолепием. Девушки уселись за карточные столы и начали раскладывать пасьянс, а молодые люди, сначала также присоединились к ним, но, затем Джереми отошел к отцу, и они начали долгий спор по поводу отношений с шотландцами. Хозяйка дома сначала, также подсела было к своим дочерям за карточный стол, потом тихонько поднялась и отошла к окну. - Миледи, примите мои соболезнования по поводу вашей утраты, - тихо, с сочувствием сказал Джеймс, бесшумно подойдя сзади. -Спасибо, дорогой граф, - улыбнулась герцогиня, - столько лет прошло, а я все никак не могу забыть все это и успокоиться. -Было бы очень странно, если бы вы забыли свою дочь, и успокоились. Сердце матери всегда будет болеть за своего ребенка, вне зависимости от того, что говорит разум. -Вы абсолютно правы, дорогой Джеймс, столько прошло лет, а я все равно надеюсь, что моя девочка жива, и что ее мучения не были слишком суровы. Окажись она в руках врагов моего мужа участь ее была бы незавидной. -Господь милостив, герцогиня, и, возможно, вам еще суждено встретиться в этом мире. -Хватит о грустном, расскажите лучше, как ваши дела? Вижу, вы побледнели и осунулись. -Бессонная ночь. -По-моему, вас что-то беспокоит. -Беспокойств в наше беспокойное время хватает. -Все хотела справиться, как там поживают ваши бабушки, леди Летиция и леди Констанция? - Благодарю вас, герцогиня, насколько мне известно, у них все хорошо. Завтра я жду их приезда из Кенилворт-хауса. -О, в таком случае и вы, и ваши бабушки обязательно должны присутствовать на нашем рождественском ужине. -Хорошо, миледи, если у них нет других планов, насчет которых я не осведомлен, то мы обязательно прибудем. -Да-да, господин граф, вы обязательно должны присутствовать на нашем рождественском ужине, - с обворожительной улыбкой сказала подошедшая к ним Джулиана. Она была старшей дочерью герцога Мальборо, и, хотя она испытывала некоторое смущение, обращаясь непосредственно к молодому человеку, но все же, что-то неуловимое выдавало в ней живейший интерес. Легкий румянец на щеках, и невероятно блестевшие мягкие карие глаза придавали ей очарование и свежесть юности. Легкое белое платье, без всяких украшений очень ей шло. -С удовольствием, мисс, - Джеймс, наклонившись, галантно поцеловал ей руку. Девушка смущенно улыбнулась и потупила взгляд. В этот момент раздался стук в дверь и вошел дворецкий. -Граф Кенилворт, как вам пожаловал шеф полиции мистер Найджел Симонс. -Очень хорошо. Герцог, - обратился он к хозяину дома, - вы не возражаете, если мы займем ваш кабинет? -Нет-нет, ни в коем случае Джеймс, не возражаю. И даже наоборот, думаю, что мне имеет смысл к вам присоединиться. -Да это было бы вполне уместно, и избавило бы меня от необходимости все вам пересказывать. Теперь мы все с вами узнаем из первых уст, - оба мужчины, извинившись перед оставшимися в гостиной, поклонились и вышли. В кабинете их ждал шеф полиции одного из графств, граничивших с Лондоном. Он был невысокого роста и тщедушен. На вид ему было около сорока, в его голове уже начали прокрадываться седые