горящего вожделением взора Джеймса. Он уже давно заметил, что когда она злилась, то была еще красивее, черты ее лица, и без того выразительные, приобретали особую чуственность и выразительность. Сейчас она была похожа на разъяренную фурию, которая спистилась с небес, чтобы отомстить ему за все его пригрешения, прошлые и будущие. Он только громко расхохотался, увидев выражение ее лица, чем вызвал еще больше гнева у жены. Она соскочила с кровати, но мыльная вода, которая стекала с ее волос и тела около кровати, пока Джеймс снимал ее со своего плеча, сыграла против нее и она поскольнулась, и, потеряв равновесие, начала падать на пол. Мускулистые руки Джеймса поймали ее почти у самого пола, не дав ей распластаться по паркету. -Плохая мысль, птичка моя, летать тебе все же пока не стоит! – проворковал Джеймс, держа ее на руках. -Отпусти меня, немедленно! – рявкнула Серена и замахнулась, явно собираясь снова отвесить пощечину мужу. -Меня за всю жизнь столько не били, сколько пощечин и оплеух ты мне уже задала! Пожалуй, мне стоит тебе преподать урок хороших манер! – он хищно улыбнулся, все еще продолжая сжимать ее в своих объятиях и зажав ее руки. Серена инстинктивно почувствовав, что ничего хорошего для нее не будет, дернулась и Джеймс, не удержав ее, выпустил из рук желанную добычу. Серена бегом рванула к дверям, ни на мгновение не вспомнив о том, что она совершенно нагая. Она дернула дверь, выскочила в коридор и остановилась как вкопанная, услышав голоса двух лакеев, доносившиеся с лестницы. Они поднимались наверх и вот-вот должны были повернуть и увидеть ее. -Кажется, у тебя нет выбора, птичка моя! – Джеймс сально улыбался, навалившись на дверной косяк, и внимательно наблюдая за выражением полной растерянности, появившимся на лице Серены, - Если, разумеется, у тебя нет желания породемонстрировать свои прелести этим господам! -Черт бы тебя побрал, Джеймс! – осознавая, что попала впросак, обреченно воскликнула она, и быстро юркнула обратно в спальню, пока ее не заметили. -Отличное представление, милая! Если ты и дальше намерена бегать голышом по дому, то мне стоит предпринять кое-какие меры, чтобы предотвратить это! С этими словами, он в два шага преодолел расстояние, отделяющее его от Серены и, подхватив ее на руки, закинул обратно на кровать. Затем, он отвязал одну из кистей, которые крепились к резному изголовью, назаначения которых Серена никогда не понимала и, взяв ее за руки, привязал ее к кровати, не успела она и моргнуть глазом. -Так-то, милая! -О..., нет! Отпусти меня, немедленно! – рявкнула девушка, но Джеймс ответил ей только пронизительным взглядом. -И не подумаю! Для начала тебе нужно преподать урок хороших манер! -Джеймс Кенилворт! Только попробуй! Он криво улыбнулся и легко провел пальцем по ее руке, от запястья вниз, заставив ее вздрогнуть, когда его рука очертила упругое полушарие ее груди. -Перестань! -В данном случае, мне гораздо интереснее продолжить, тебе не кажется? – он легонько сжал ее сосок в своих пальцах, после чего Серена снова предприняла попытку вырваться, но Джеймс прекрасно умел завязывать узлы. Ухмыляясь над ее бесплодными попытками освободиться, Джеймс вальяжно слез с кровати и начал снимать с себя одежду. Одного взгляда на обнаженную Серену в ванной хватило для того, чтобы его член поднялся и теперь он болезненно ныл и пульсировал, но Джеймс не торопился. Он подошел к тумбочке, стоявшей около кровати, и достал оттуда небольшую склянку. -Что это? – с тревогой спросила Серена, напряженно наблюдавшая за его приготовлениями, - что ты собираешься сделать со мной? -Ничего из того, что могло бы причинить тебе вред. -Что-то слабо верится! – парировала она. -Это снадобье я впервые увидел в Париже, тамошний народ знает, что такое наслаждение и делает все, для того, чтобы достичь его. Думаю, тебе это поможет. -Поможет? Что это? Что ты задумал? Вместо ответа, Джеймс открыл склянку и, набрав в руку немного полупрозрачной массы, запрыгнул на кровать к Серене, которая инстинктивно отодвинулась от него подальше. -Что ты собираешься делать? – снова пролепетала она. -Раздвинь ноги. -Что? Нет уж! -Я так и знал, что добровольно ничего не получится. Это совершенно безвредно и только облегчит мне проникновение, избавив тебя от боли и неприятных ощущений. Не упрямься. Но Серена была совершенно иного мнения, и стоило Джеймсу приблизиться к ней, как тут же начала отчаянно дергаться, но он был готов к этому. Одной рукой поймав ее за колено, он отодвинул ее ногу в сторону, и зажав ее своей, обеспечил себе доступ к ее промежности. Она, вся залившаяся краской от такого унижения, все еще пыталась освободиться, но шансы были не равны. Ощутив, как его рука по-хозяйски раздвинула створки ее влагалища и проникла в самые глубины, она чувствовала, что одна ее часть хочет, чтобы он продолжил, а другая отчаянно пытается сдержать слезы, предательски стекающие по ее щекам. Джеймс тем временем, проникнув внутрь, как следует смазал ее лоно, и просто продолжал аккуратно исследовать ее глубины. Его пальцы медленно забирались все дальше, заставляя ее трепетать. -Джеймс, - прошептала она, перестанть, умоляю тебя… -Я не могу, - хрипло ответил он, - не могу отказаться от тебя, но и не хочу причинять тебе боль. Это временная мера, и скоро все наладится и необходимостт использования этого средства отпадет сама собой. Но ты – моя жена и я не в силах отказаться от возможности заниматься с тобой любовью. Она чувствовала, как его пальцы покинули ее, напоследок нащупав чувствительный бугорок, и он приник к ее губам в страстном поцелуе. Не имея уже ни сил, ни возможности для сопротивления, Серена просто сдалась на его милость, предоставив полную свободу действий. Все в этом мире перестало существовать, и ее измученное переживаниями сознание отключилось, позволив ей ни о чем не думать, а только чувствовать, наслаждаться близостью Джеймса. Его сильные и умелые руки ласкали ее тело, доводя ее до экстаза. Когда он вышел в нее, она уже была готова к этому и с удивлением ощутила не боль, как в первый раз, но желание, жгучее и всепоглащающее, заставившее ее вскрикнуть от удовольствия. Он на мгновение замерв внутри нее, давая ей возможность ощутить его внутри себя и привыкнуть к этому, а затем начал медленно двигаться, заставляя ее против воли стонать от удовольствия. Постепенно он увеличивал скорость, и только когда он, обхватив ее за талию, перевернулся вместе с ней, так, что она оказалась сидящей на нем сверху, Серена оняла, что она, оказывается, уже давно не привязана к кровати, и что она даже не заметила, как он развязал веревки, даровав ей свободу. Улыбнувшись, увидев выражение ее лица, он приподнялся и слегка, закусив ее сосок, начал посасывать его, продолжая слегка поддерживать ее бедра, покачавая ее вверх-вниз на своем члене. Через несколько мгновений Серена уже не понимала, где она и что с ней происходит, единственное, что осталось, что действительно имеет значение – это Джеймс. Он, тяжело дыша и чувствуя близость завершения, снова перекувырнулся вместе с ней и, нависая над ней и крепко держа ее руки в своих над ее головой, сделал еще несколько резких сильных толчков, заставив Серену, закусив губу, выгнуться навстречу ему. Горячая волна пробежала внутри нее, но девушка уже не слышала и не видела ничего вокруг, кроме своего бешено колотящегося сердца, которое, казалось, вот-вот разорвется от нахлынувших на нее чувств и ощущений. Обессиленный Джеймс упал на нее сверху и тяжелое, влажное от пота мужское тело придавило ее, но она не чувствовала его тяжести, а слышала только как быстро и гулко стучит его пульс, совсем так же, как и у нее самой. Утром, открыв глаза, первое, что почувствовала Серена, это то, как ей тепло и хорошо под одеялом, настолько хорошо, что даже не хотелось подниматься. Джеймс прижав ее к своей, покрытой вьющимися темными волосами груди, так не выпускал ее из своих объятий всю ночь. Впервые за все то время, что она провела в холодной Британии, она не проснулась ночью от холода. Все же нужно было вставать, и она тихонечко повернулась, стараясь выбраться из-под одеяла не разбудив Джеймса, но он, как удав, от которого пытается сбежать законная добыча, еще сильнее прижал ее к себе. Она попыталась разжать его руки, но вместо этого он неожиданно перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху. Глаза его были хмурым после сна, как осеннее небо, но он улыбался. Вместо доброго утра ее ожидал горячий поцелуй. Скоро поцелуй из нежного стал все более и более страстным и требовательным, и она почувствовала, как его восставшее естество упирается в нее. Пытаться выбраться из под тяжелого мужского тела было бессмысленно, и Серена, расслабившись, сдалась на его милость. Когда девушка спустилась к завтраку, обе дамы уже были внизу. Джеймса еще не было, он был в конюшне, веля запрягать лошадей. -Ну, как тебе спалось дорогая? – с лучезарной улыбкой поинтересовалась леди Констанция. -Или, если быть точным, не спалось? - леди Летиция вогнала Серену в краску. -Привыкай, милая, для этого и создан медовый месяц, чтобы вы совсем не спали по ночам! -Перестаньте вгонять мою жену в краску, это целиком и полностью моя прерогатива! - в столовую бодрым шагом влетел Джеймс, и первым делом чмокнул Серену прямо в губы на глазах у своих бабушек. Она от неожиданности на мгновение потеряла дар речи,