трове, но его интересовало только ее тело и отвлечь его не представлялось возможным. В комнате было темно, только сероватый свет немного пробивался из-под шторы. Джеймс, полностью одетый, лежал поверх одеяла, в которое с головой завернулась Серена. Он задумчиво перебирал в руках прядь ее волос, но мыслями был далеко за пределами этого дома. Внизу на мостовой застучали конские копыта и колеса подъехавшей кареты. -Серена, - тихо позвал он ее, но в ответ она только промычала что-то нечленораздельное и перевернулась на другой бок. Он улыбнулся и засунул руку под одеяло и вскоре услышал недовольный возглас, а затем из-под одеяла вылезла и сама девушка. -Доброе утро, соня! -Черт, Джеймс, имей совесть, на дворе же ночь. И почему ты одет? Снова уезжаешь! - мгновенно догадалась она, он лишь кивнул головой и продолжал молча смотреть на нее. -У меня есть к тебе просьба, я очень хочу, чтобы ты ее выполнила. Пообещай мне! - он настойчиво смотрел на нее. -Хорошо, я постараюсь. Мне опять никуда нельзя выходить? -Это ради твоей безопасности. -Джеймс, что может со мной случиться здесь? -Ты обещала мне! Я буду в бешенстве, если найду тебя вне дома. -Как долго тебя не будет? -Думаю, пару недель. -Постарайся хорошо провести время, - язвительно сказала Серена, за что тут же была повалена на кровать и награждена горячим поцелуем. -Маленькая злюка! Мне уже пора, мой экипаж уже стоит внизу, - еще раз чмокнув ее в губы, он вышел из комнаты, но в дверях снова, как тогда, оглянулся и бросил на нее долгий странный взгляд. Серена пыталась погрузиться в странный мир Лондона и не могла. День сменялся за днем, они с бабушками Джеймса еще несколько раз принимали гостей у себя, это были как обеды так и ужины, а затем стали возвращать визиты. Серена не понимала, почему каждый раз, когда они собирались куда-то, в доме поднималась настоящая паника. Наибольшее ее недоумение вызывало то, что, куда бы они ни поехали, везде их сопровождало двое-трое лакеев, и они ни на минуту не оставались на улице. Больше всего девушке хотелось прогуляться по городу, поглазеть на красивые старинные особняки и дворцы, фонтаны, скульптуры и парки, но пожилые леди тут же начинали протестовать, говоря, что их ожидают к определенному времени и опоздать туда было бы верхом неприличия. Ей ничего другого не оставалось, кроме как смирится. Все, что она могла себе позволить, это посмотреть на город из окна кареты, несмотря на увещевания о том, что это неприлично. После того, как ее наконец-то оставляли одну, она брала книгу и уходила в нее с головой, стараясь отогнать все более и более беспокойные мысли о доме. Прошло уже почти полгода, как она уехала с острова, но тоска и отчаянное беспокойство становились все сильнее. Она, как могла, гнала от себя дурные и мрачные мысли, не давая своему воображению рисовать самые страшные картины того, что могло произойти и отчаянно, всей душой надеялась, что ничего непоправимого там не произошло. Чем дольше не было Джеймса, тем настойчивее были мысли о том, что ей пора возвращаться на родину. Присутствие мужа отвлекало от грустных мыслей словно громоотвод, не давая ей утонуть в пучине мрачной тревоги и неизвестности. Она потихоньку начала пытаться разузнать, как бы ей лучше выбраться отсюда. В кабинете Джеймса была большая подробная карта Лондона, где, к ее удивлению, было отмечено столько разных мест, к которым обычно аристократы, по мнению Серены и близко не должны были приближаться. Ее немало это удивило, и она принялась досконально ее изучать, не уставая благодарить мужа за тщательность и скурпулезность к деталям. Прошло уже три недели, но от него не было никаких известий. Серена постепенно начинала терять терпение, и идея побега становилась все навязчивей. У нее еще оставалось немного денег из тех, что ей дал капитан Спирс, но она все равно почти все свои деньги, которые, как выяснилось, выделил ей на мелкие расходы муж, откладывала для часа икс. Она очень старалась не вызывать никаких подозрений у бабушек, но прежде решила уточнить, нет ли каких известий о ее семья у дяди, и написала ему письмо. Также ее интересовало то, получил ли он ответ из министерства, куда он написал письмо, описывая их заключения, и просил принять меры для избавления жителей Сент-Эужении от бандитского гнета. Принятие решения о времени побега было отложено до получения ответа дядя. При пожилых леди она по-прежнему старалась вести себя безукоризненно, успокаивая их бдительность. В скором времени, они стали выезжать куда-то и без Серены, которая под разными предлогами старалась остаться дома одна. Тайные сборы ее были уже почти закончены, оставалось только дождаться ответного письма. Несколько раз, когда Серена оставалась одна, она незаметно выбиралась из дома и исследовала окружающие улицы, проверяя точна ли карта и хорошо ли она всё запомнила. Ответ от дяди пришел только через две недели, где он сообщал, что никаких новых известий с Сент-Эужении он не получал, а вот из министерства пришел ответ с просьбой описать подробно все, что им было известно о делах дона Сантьяго, его подручных и прочем. Сейчас дядя был занят тем, что составлял подробное описание всего того, что ему рассказала племянница. Еще он просил написать все, что она помнила, для того, чтобы он мог приложить ее письмо к своему и все вместе отправить министерство. Серена тут же засела за описание всего того, что она знала, и чем больше она вспоминала, тем ближе и реальнее становился для нее тот мир. Оказалась, между тем, чтобы говорить с кем-то и описывать все это на бумаге для казенного человека, имелась огромная разница. Она долго не могла себя заставить даже взять в руки перо. Прошла еще одна неделя, прежде чем она закончила свое письмо для дяди. Отправив его, девушка чувствовала, как будто все то горе, которое она пережила снова навалилось на нее, как лавина, которая не давала ей дышать. Оставаться здесь больше она не могла. Через несколько дней, ее новые родственницы отправились на званый обед, к своим давним знакомым, только что вернувшимся из Франции. Впечатлений обещалось быть масса, и Серена решила воспользоваться ситуацией. Еще с утра она сказалась больной, и на все предложения и уговоры пожилых дам поехать с ними, она отказывалась под благовидным предлогом. После полудня они уехали, оставив Серену под присмотром прислуги. Девушка сначала немного посидела в библиотеке, а потом отправилась в свою комнату, предупредив всех, чтобы ее не беспокоили. Там, быстро переодевшись в старую неброскую одежду, которую дала ей тетя, которую она все же нашла, когда собиралась из Кенилворта, Серена незаметно выскользнула из дома. Как же хорошо на свободе! Неприметная одежда помогла ей слиться с толпой, никто не обращал на нее никакого внимания, не то что было, когда она только приехала в Англию, когда разгуливала в мужском костюме или теперь, когда она, разряженная, как королева, вылазит из кареты, и на нее все глазеют. Немного погодя, она увидела свободный кэб и, махнув рукой, запрыгнула в него. Сказав кучеру, чтобы вез ее в порт, Серена откинулась на спинку и наслаждалась открывшейся ей свободой. Никто не запрещал ей рассматривать в окно город, никому не было до нее никакого дела. Скоро она доехала до порта. Его она представляла себе также как порт в Сент-Джереми, но это было совершенно другое место. Порт здесь был куда больше, лучше оснащен и организован, чем где бы то ни было. Она, не торопясь, прошла мимо кораблей, как следует осмотрев их, но за это время несколько из них уже успели отплыть. Поняв, что при таком раскладе, уплыть отсюда будет непросто, она решила еще раз пройтись по причалу и найти судоходную компанию, где она смогла бы узнать, какие корабли и когда пойдут в нужном ей направлении. Она, бросив последний взгляд на красавец - фрегат, стоявший у самого причала развернулась, и врезалась во что-то твердое. Через мгновение она поняла, что это был мужчина, подняла голову и взглядом уперлась в злые глаза Джеймса. -Черт! - тихо выругалась Серена. -Вот именно, - сквозь зубы прорычал он. -Джеймс? Что ты здесь делаешь? – невинно поинтересовалась она, понимая, что сейчас разразится новая буря. -Это я у тебя должен спросить. Кажется, я ясно выразился, когда говорил тебе, чтобы ты не смела выходить из дома одна! Серена что-то пыталась возразить, но он, ухватив ее мертвой хваткой, тащил по причалу, не обращая ни малейшего внимания ни на кого вокруг, ни на ее протесты. Дотащив ее до кареты, стоявшей рядом с причалом, он закинул ее внутрь как куклу и приказал двум сопровождающим его полисменам караулить ее. Серена чувствовала себя преступницей и терялась, что же ей теперь делать, плакать или смеяться. Нужно было придумать подходящую отговорку, чтобы хоть немного успокоить его. Впомнив перекошенное от ярости лицо мужа, она невольно вздрогнула и удивилась тому, насколько уставшим он был. Еще она пыталась понять, почему он не давал ей выходить на улицу одной. Первая мысль, мелькнувшая в ее сознании, что он стесняется ее и не хочет, чтобы ее кто-то увидел, но эту мысль она тут же прогнала прочь. Зачем тогда он поощрял обеды и ужины в его доме, когда там собирались все их общие знакомые. Может быть, он беспокоился, чтобы она не заблудилась в городе? Но в этом тоже не было никакого резона. Она склонялось к мысли, что Джеймс остерегался того, что она