больше понимают в этом. -Понимают в чем? Перестать говорить загадками, Джеймс! -Так ты и правда не знала? - он все еще во все глаза смотрел на нее. -Джеймс, в чем дело? -Дело в том, что моя драгоценная жена решила сделать мне подарок! -Я? Какой еще подарок? - Серена недоуменно прокручивала в голове события последних нескольких дней, но так и не могла ничего понять. – Джеймс, я перестаю тебя понимать. -Хм! Доктор, что осматривал тебя, сказал, что ты в положении! -Что? Меня осматривал доктор? Когда? Я ничего не понимаю! В положении?.. Ты имеешь в виду..., - девушка оторопело смотрела на мужа, и медленно пыталась переварить свалившуюся на нее новость. У нее скоро будет ребенок. Такого она не могла себе представить, даже в самых смелых мечтаниях. Это просто не укладывалось голове, она отказывалась поверить в это. Ее жизнь больше всего напоминала бесконечное поле боя, а тут ребенок. Перед ее глазами тут же встало заплаканное лицо матери, когда она в очередной раз перевязывала ее раны, лицо герцогини Мальборо, оплакивающую судьбу своей похищеной дочери. Как она сможет защитить своего ребенка, если это не удалось даже таким высокопоставленным людям, как герцог. За все то время, что прошло с момента свадьбы, она даже ни разу не подумала о том, что может забеременеть от Джеймса. Нервы ее, испытав очередное потрясение, хотели снова ее защитить, и она почувствовала легкое головокружение. -Серена, Серена…, - голос мужа звучал, словно из густого тумана, в котором все тонуло вокруг. И она во второй раз за сегодняшний день и за всю свою жизнь снова упала в обморок. Очнувшись, первое, что она увидела, это сияющее и немного виноватое лицо Джеймса. Она снова лежала на кровати в его объятиях. -Наконец, ты пришла в себя! - он убрал прядь волос с ее лба. - Я-то уже подумывал, не позвать ли мне снова доктора. -Он улыбнулся и нежно положил руку на ее еще плоский живот. -Ты падаешь в обморок от известия о своей беременности, но при этом, не моргнув глазом, можешь пристрелить пятерых бандитов! Ты просто поразительна! -Джеймс…, - она надеялась совладать со своим голосом, но у нее ничего не получилось и она, к немалому удивлению мужа, и своему собственному, разрыдалась. -Серена, - уговаривал он ее, - ну хватит, успокойся! Теперь я действительно верю, что ты в положении. Пожалуй, этим отморозкам действительно стоило напасть на нас, чтобы я смог увидеть тебя такую, плачущую и беззащитную. Серена, перестань же! Но девушка, несмотря на все его уговоры, продолжала рыдать. -Объясни, что тебя так расстроило? - Джеймс непонимающе смотрел на нее, и все больше хмурился. - Серена, ты не рада этому? Ответь! Он повернул к себе ее заплаканное лицо. -В чем причина, почему ты так реагируешь? Ты не хочешь ребенка? - жестко спросил он. Она еще никогда не слышала, чтобы он разговаривал с ней таким странным металлическим голосом, и немного испугалась, что позволило ей прийти в себя. -Дело не в том, чего я хочу, - ответила она сквозь слезы,- а в том, что мне страшно, страшно до жути! - голос снова ей изменил, и она опять залилась слезами. -Ты боишься рожать? – он немного смягчился, но продолжал непонимающе смотреть на нее. -Меня пугают не сами роды, а то, что будет после, - наконец, немного успокоившись, ответила она. - Бандиты никогда не оставят нас в покое, а теперь они знают, где меня можно найти, они всегда будут иметь власть надо мной. Помнишь, что случилось с дочерью герцога? Я не хочу, чтобы мой ребенок повторил такую судьбу, и боюсь, что не смогу защитить его! - она снова разрыдалась. -Успокойся! С нашим ребенком ничего подобного не произойдет, я этого не допущу! -Твои возможности ограничены, а их ничто не держит, ничто не сможет остановить. Для них закон и мораль пустой звук, они всегда будут сильнее. -Успокойся, я всегда буду с тобой, и смогу защитить вас обоих! – Джеймс, успокоенный ее ответом, снова вернулся в свое приподнятое настроение. - Единственное, чего я не смогу Серена, так это простить тебя, если с нашим ребенком что-то случиться по твоей вине! - он буравил её взглядом, так что она перестала плакать. -Думаешь, я могу что-то с ним сделать? - она недоуменно нахмурилась. -Надеюсь, что нет. А еще я очень хочу, чтобы ты, как следует, о себе позаботилась и берегла себя. -То есть? -То есть не смела влезать ни в какие потасовки и прочее! Это просто чудо, что сегодня все так удачно закончилось! В том, что они посмели залезть сюда, есть и моя вина, надо мне было тебя послушаться и прочесать территорию и сам замок. На будущее, я учту твою интуиция и буду к ней прислушиваться! - он аккуратно вытер ладонями слезы с ее щек. -Почему ты сказал, что не простишь меня, если ребенком что-то случится? Что ты имел ввиду? -Я хочу, чтобы ты хотя бы на время стала женщиной, которая ожидает ребенка, а не была гренадером в юбке. -По-твоему, я похожа на гренадера, и могу сознательно причинить ребенку вред? – до нее постепенно доходило, почему он так себя вел. -Я хочу, чтобы ты не рисковала ни собой, ни нашим ребенком, хорошо? - он не сводил с жены настойчивого взгляда, - пообещай мне, что будешь осторожна, и не будешь рисковать! -Хорошо, обещаю. У меня и в мыслях не было причинить вред ребенку, я очень хочу, чтобы он был здоров и счастлив, только боюсь, что не справлюсь со всем этим. -У тебя нет никакой необходимости справляться с чем бы то ни было самой. И еще одно. Если только ты посмеешь сбежать отсюда одна или с ним, можешь не сомневаться, что ты больше никогда его не увидишь. -Что? Джеймс, это шутка? -Ни в коем случае! -Ты настоящий тиран и собственник! -Именно! И ты об этом знаешь! -Ты просто невыносим! -Ты тоже, благодаря своему упрямству! Ты вполне можешь со мной соперничать в том, кто из нас упрямее! -Я не понимаю, откуда в тебе такая жестокость? -Я совсем не жесток по отношению к тебе или ребенку. Единственное, чего я хочу, чтобы ты и мой ребенок были здоровы и счастливы, и находились безопасности. Я вырос без родителей и не хочу, чтобы он повторил мою судьбу. Если для этого мне потребуется привязать тебя к определенному месту, я придумаю способ как это сделать. -Я даже не знаю, сердиться на тебя или нет. -Тебе решать. -Джеймс, мне понятно то, что тебя побуждает так поступить, но и ты меня пойми. Я тоже хочу, чтобы с ребенком все было хорошо, так же как и с тобой, но если для этого мне придется нарушить данное тебе слово, то я это сделаю, и буду надеяться, что ты меня простишь. -Вот как! Ты невыносима! -Ты тоже невыносим, но я готова терпеть твои деспотичные замашки! -Прекрасно, я очень рад что, ты готова терпеть мой деспотизм! - и он нежно поцеловал ее. Жизнь в поместье снова вошла в привычное русло, настолько, насколько это было возможно. Завтраки, обеды и ужины, все было так же, как и всегда, только нервозность и количество охраны разительно увеличились. Но, мало-помалу, даже герцогиня и ее дочери понемногу стали приходить в себя. Произошедшее очень сильно сблизило девочек с Сереной, чья отвага при нападении и искреннее сочувствие и понимание после помогли им снова начать радоваться жизни. Неожиданное известие о положении Серены только еще больше усилило их благодарность и привязанность к своей спасительнице. Теперь не было уже никакого высокомерия или снисходительности, только настоящая горячая дружба и взаимный интерес к судьбам друг друга. Джеймс после того разговора больше никогда не возвращался к той теме. Он по-прежнему большую часть времени был занят делами, которые ни на минуту не могли его отпустить, а даже наоборот, теперь он еще больше был одержим своей службой. На все вопросы Серены о том, чем он занимается, и почему это так важно для него, он обычно отделывался несколькими общими фразами, не вдаваясь в подробности. Но он окружил Серену таким вниманием и заботой, что она иногда начинала жаловться, что он теперь не дает ей никакой самостоятельности и, еще немного, и она разучится есть сама. Она тонула в его заботе и любви, которая, казалось, увеличивалась в геометрической прогрессии, с тех пор, как он узнал, что в скором времени станет отцом. Поездки его стали менее продолжительными, но более частыми. Единственное, что не менялось, это его трепетное и собственническое отношение ее животу, который становился все больше и больше. Они еще некоторое время жили в Вестхейме, но как только Серена начала все больше и больше увеличиваться в размерах, ее перевезли в Лондон. Бабушки Джеймса, которые итак никогда от нее не отходили, теперь просто носились ней, как с хрустальной вазой. Это время было гораздо счастливее для Серены, чем все то, что было раньше. Ощущение новой жизни, которую она носила в себе, переполняло ее, заставляя радоваться самой и дарить радость окружающим. Гости, которые раньше беспрестанно посещали их дом, сейчас, казалось, не покидали его совсем. Из Суррея приехали погостить ее тетя и дядя, вместе с ее кузенами и кузинами. Джеймс был рад всем и каждому, кто мог развлечь его жену и ее родственники обосновались в его доме, благо он мог вместить гораздо большее количество гостей, чем приехало из Кенилворта. Герцогиня Мальборо вместе с дочерьми тоже перебрались в город, вслед за Сереной и большую часть времени проводили у нее в гостях. Бабушки Джеймса, словно маленькие дети, которых родители забыли в магазине сладостей, веселились больше всех, говоря, что наконец-то их старый, печальный дом возродился к новой жизни, и что таким он