как разговариватли с тобой дядя и тетя, как будто ты не можешь сделать и шага, не опозорив их! - она бросила виноватый взгляд на сестру. - Для герцога, наверное, страшный позор иметь такую дочь. Я не хочу быть паршивой овцой, не хочу унижений и прочего, мне и так хватило, спасибо пиратам. Я такая, какая есть, и не хочу меняться, чтобы угодить кому-то, кому я в принципе, не очень нужна. Передай им, что они могут успокоиться, со мной все в порядке, но иметь с ними что-то общее, я не собираюсь. -Ты зря так думаешь. Герцог и герцогиня прекрасные люди, и дети их тоже тебя полюбят. -Мне не нужна их любовь, я не хочу навязываться им, для меня достаточно знать, что меня любите вы. -Тетя и дядя конечно приверженцы традиций, - возразила Серена, - но они хорошо приняли меня и дали кров над головой. -Но жить тебе у них не понравилось, ты сама мне говорила! И хватит об этом. Расскажи лучше о своей жизни, о детях. -Да, я хочу знать, как они, мои маленькие внуки, - присоединилась мать, до этого внимательно слушавшая перепалку своих дочерей. -Они еще очень малы, но и сейчас понятно, что будут точные копии Джеймса! - фыркнула Серена. -Бедняга, он даже не знает, кто у него родился! -Когда они отплыли? -Позавчера, вместе с отцом. Им нужно было найти Царицу вод, иначе покоя нам здесь не будет никогда, Монаган успокоится только мертвый. Кристиан вчера еще доплыл до Сент-Изабелл, но их уже и след простыл. -Это точно, этот не успокоится никогда. ИЕще немного посидев на террасе, женщины направились в дом, а после решили спуститься в укромный погреб, в котором они хранили остатки того самого рома, который прославил Сент-Эужению. В этот раз вместе с Сереной на остров никто не отплыл, и она имела возможность спокойно, в свое удовольствие провести время с родными. Выбравшись из погреба, женщины ахнули. Вместо чудесного солнечного дня, наполненного светом и теплом, все небо было застлано низкими черными тучами, которые клубились, словно дым, грозя бедой всем. Молния резко расчертила черноту неба, на мгновение осветив все вокруг, и разнесшийся низкий удар грома заставил всех охнуть. Серена, которая оставила на Неудержимом своих детей и близких, хотела было вернуться на корабль. Сборы были завершены в мгновение ока, но когда она достигла берега, высокие черные волны, взлетающие ввысь, прямо к черной бездне неба заставили ее остановиться. На остров она прибыла на маленьком ялике, на котором были парус и весла. Команда матросов быстро доставила ее до острова. Сейчас же, бушующее море вряд ли было бы столь же милостиво к маленькому суденышку. После следующего раската грома, небо разразилось ливнем, какие бывают только в тропиках. Казалось, вся вода, которая была в мире, сейчас лилась на несчастный остров, грозя смыть его с лица земли. Ждать дальше на берегу не было никакого смысла, и она, вместе с матросами, бегом направилась обратно в усадьбу, где можно было хотя бы найти убежище от дождя и поднявшегося шквалистого ветра. Не успели они даже уйти с пляжа, как им навстречу выбежали ее сестра и мать. -Слава богу, ты осталась! - выдохнули обе, - не то вы все стали бы добычей морских волн. Шторм такой сильный, тебе нельзя никуда плыть! Еще раз оглянувшись на бушующее море, они развернулись и направились обратно к дому. Ураганный ветер в чаще леса чувствовался не так сильно, но как только они вышли на лужайку перед усадьбой, их чуть не сдуло с ног. Ливень промочил всех до нитки еще на пляже. Негритянка уже приготовила всем сухое белье, в которое можно было переодеться, и пошла варить кофе. Женщины поднялись наверх, чтобы сменить промокшую одежду на сухую. Все мысли Серены были о том, что ее дети остались на Неудержимом. Она сняла с себя мокрое платье и развесила его на спинке кровати, а сама залезла обратно в свою старую одежду, кожаные брюки, хлопковую рубашку и жилет. Тревога становилась сильнее и сильнее, нарастая, как лавина. Взяв полотенце, чтобы подсушить волосы, она подошла к окну. В памяти ее всплыл дождливый день в Кенилворте, когда Джеймс только вернулся из поездки, той, самой первой, сразу же после их свадьбы. Сейчас она поняла, что именно тогда он только что нашёл Кристиана и обнаружил бандитов в Британии. Следующая мысль поразила ее, подобно удару молнии. Он был там, в этом бушующее море, которое никого никогда не жалело, на маленьком корабле, вместе с ее отцом. Ощущение неотвратимо надвигающейся катастрофы накрыло ее с головой. Тут же в ее памяти всплыл тот страшный сон, там все было точно также, черная буря, накрывшая ее мир, после которой не осталось ничего. Она все потеряла, все и всех. Неужели же сон оказался вещим? Отказываясь поверить в такой жуткий исход, она бросила полотенце и со всех ног рванула в гостиную, откуда слышались голоса матери и сестры. -Где отец с Джеймсом? -Мы тоже об этом говорили, - со вздохом ответила мать, - будем надеяться на лучшее, ничего другого нам не остается. -Господи! - Серена со стоном села на диван и закрыла лицо руками. - Мало того, что Неудержимый стоит на якоре в океане, и неизвестно как он переживет этот шторм, так еще и Джеймс отцом в море! -Миледи, насчет Неудержимого можете не переживать, там где он стоит, море спокойнее, течения и рифов там нет, будет только сильная качка, - ответил ей один из находившихся в гостиной матросов, - они вполне справяться с такой погодой. -Вы уверены? – с робкой надеждой спросила она. -Еще бы! Я уже шесть лет плаваю на этом корабле, в какие передряги мы только не попадали на нем, и он никогда нас не подводил. -Это хорошо, - ответила Серена, но тревога не прекращалась. -На чем отплыл отец и Джеймс? -На бриге Марион, - ответила Регина, - и он слишком мал, чтобы пережить такую бурю, если только не заберется в какую нибудь бухту. Все трое угрюмо замолчали. Им было прекрасно известно, как мало здесь бухт, в которые может спрятаться корабль от непогоды. Оставалось только положиться на волю небес. Шторм продолжался всю ночь, без передышки. От порывов ветра одна из стен ангара свалилась, разбив две стоявшие неподалеку хижины. К счастью, в них давно уже никто не жил и пострадавших не было. Утро встретило их точно такой же непроглядной тьмой, ничем не отличаясь от ночи. Стало всего лишь немного светлее. Серена не находила себе места от беспокойства. Под вечер небо немного прояснилось, и она, не утерпев, рванула на берег моря. Добежав до той бухты, где они высадились с бригантины, она нашла их ялик, у которого ветром оторвало мачту, но в остальном он остался невредимым. Из бухты был виден только крошечный кусочек бушующего моря, и девушка решила, пока ливень не начался снова, дойти до песчаной косы, где они с отцом когда-то нашли Регину. Именно туда море всегда выносило все свои трофеи, на всеобщее обозрение. Дождь уже начал лить снова, когда она добралась по раскисшей тропинке до берега. Пройдя по сырому песку до дальних валунов, промокшую до нитки Серену привлекло множество обломков дерева, болтающихся на морских волнах. Она зашла по пояс в воду, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы определить происхождение этих обломков. На одной из досок она заметила резьбу. Схватив ее, она обмерла. Там осталось одно единственное слово «Марион». Серена не помнила, как она вышла из моря, и сколько времени просидела на берегу, отказываясь поверить в случившееся. За один день она потеряла и отца, и мужа. Стоявшая вокруг тьма не казалось ей такой черной, как та, что сейчас разлилась по ее душе. Все вокруг перестало существовать. Она не чувствовала ни порывов ветра и дождя, которые с прежней силой начали хлестать ей в лицо. Если бы ее сейчас испепелила молния, она бы этого не заметила. Только сейчас, когда ничего уже нельзя было изменить или поправить, она поняла, что потеряла. Только потеря Джеймса открыла ей глаза на собственное сердце. Как они могли быть счастливы! Никто никогда не делал для нее чего-то подобного и уже никогда не сделает. Все разрушено, уничтожено, разбито. Она, как эти черные доски, бесцельно кружащие по воде. У них так же, как и у нее, не было впереди ничего, только черное, яростное небо и бушующее, черное море. Тьма захватила и душу целиком не оставив ни кусочка света. Только мысли о детях, которым она была нужна, не давала ей отдаться на милость волн и избавиться одним махом от этой всепожирающей боли. Горе от потери Джеймса только усугублялось болью от потери отца. И сразу же ей всполнились все его шутки, морские походы, то, как они дурачились в детстве, и как он учил их с Региной всем премудростям выживания в этом огромном мире. Никогда больше он ее не обнимет, никогда больше она не получит такого утешения, не услышит от него ни единого слова. Ей казалось, что воздух, которым она дышит не доходит до ее легких, останавливаясь где-то около ее лица. Делая судорожные вдохи, перемежающиеся рыданиями, как рыба, вытащенная из воды, она продолжала сидеть на берегу, не видя, не слыша, и не чувствуя ничего. Все вокруг перестало существовать, она была одна среди выжженной пустыни, в которой больше никогда не зацветёт ни один цветок, ни одна травинка не потянется вверх, к бесконечному, мудрому небу. Чьи-то руки легли ей на плечо, но она не сразу поняла это, и только испуганный крик, такой же, как у нее, лишенный надежды, заставил ее поднять голову. Серена не сразу узнала свою сестру. Регина тоже успела заметить резьбу на д