росила полотенце и со всех ног рванула в гостиную, откуда слышались голоса матери и сестры. -Где отец с Джеймсом? -Мы тоже об этом говорили, - со вздохом ответила мать, - будем надеяться на лучшее, ничего другого нам не остается. -Господи! - Серена со стоном села на диван и закрыла лицо руками. - Мало того, что Неудержимый стоит на якоре в океане, и неизвестно как он переживет этот шторм, так еще и Джеймс отцом в море! -Миледи, насчет Неудержимого можете не переживать, там где он стоит, море спокойнее, течения и рифов там нет, будет только сильная качка, - ответил ей один из находившихся в гостиной матросов, - они вполне справяться с такой погодой. -Вы уверены? – с робкой надеждой спросила она. -Еще бы! Я уже шесть лет плаваю на этом корабле, в какие передряги мы только не попадали на нем, и он никогда нас не подводил. -Это хорошо, - ответила Серена, но тревога не прекращалась. -На чем отплыл отец и Джеймс? -На бриге Марион, - ответила Регина, - и он слишком мал, чтобы пережить такую бурю, если только не заберется в какую нибудь бухту. Все трое угрюмо замолчали. Им было прекрасно известно, как мало здесь бухт, в которые может спрятаться корабль от непогоды. Оставалось только положиться на волю небес. Шторм продолжался всю ночь, без передышки. От порывов ветра одна из стен ангара свалилась, разбив две стоявшие неподалеку хижины. К счастью, в них давно уже никто не жил и пострадавших не было. Утро встретило их точно такой же непроглядной тьмой, ничем не отличаясь от ночи. Стало всего лишь немного светлее. Серена не находила себе места от беспокойства. Под вечер небо немного прояснилось, и она, не утерпев, рванула на берег моря. Добежав до той бухты, где они высадились с бригантины, она нашла их ялик, у которого ветром оторвало мачту, но в остальном он остался невредимым. Из бухты был виден только крошечный кусочек бушующего моря, и девушка решила, пока ливень не начался снова, дойти до песчаной косы, где они с отцом когда-то нашли Регину. Именно туда море всегда выносило все свои трофеи, на всеобщее обозрение. Дождь уже начал лить снова, когда она добралась по раскисшей тропинке до берега. Пройдя по сырому песку до дальних валунов, промокшую до нитки Серену привлекло множество обломков дерева, болтающихся на морских волнах. Она зашла по пояс в воду, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы определить происхождение этих обломков. На одной из досок она заметила резьбу. Схватив ее, она обмерла. Там осталось одно единственное слово «Марион». Серена не помнила, как она вышла из моря, и сколько времени просидела на берегу, отказываясь поверить в случившееся. За один день она потеряла и отца, и мужа. Стоявшая вокруг тьма не казалось ей такой черной, как та, что сейчас разлилась по ее душе. Все вокруг перестало существовать. Она не чувствовала ни порывов ветра и дождя, которые с прежней силой начали хлестать ей в лицо. Если бы ее сейчас испепелила молния, она бы этого не заметила. Только сейчас, когда ничего уже нельзя было изменить или поправить, она поняла, что потеряла. Только потеря Джеймса открыла ей глаза на собственное сердце. Как они могли быть счастливы! Никто никогда не делал для нее чего-то подобного и уже никогда не сделает. Все разрушено, уничтожено, разбито. Она, как эти черные доски, бесцельно кружащие по воде. У них так же, как и у нее, не было впереди ничего, только черное, яростное небо и бушующее, черное море. Тьма захватила и душу целиком не оставив ни кусочка света. Только мысли о детях, которым она была нужна, не давала ей отдаться на милость волн и избавиться одним махом от этой всепожирающей боли. Горе от потери Джеймса только усугублялось болью от потери отца. И сразу же ей всполнились все его шутки, морские походы, то, как они дурачились в детстве, и как он учил их с Региной всем премудростям выживания в этом огромном мире. Никогда больше он ее не обнимет, никогда больше она не получит такого утешения, не услышит от него ни единого слова. Ей казалось, что воздух, которым она дышит не доходит до ее легких, останавливаясь где-то около ее лица. Делая судорожные вдохи, перемежающиеся рыданиями, как рыба, вытащенная из воды, она продолжала сидеть на берегу, не видя, не слыша, и не чувствуя ничего. Все вокруг перестало существовать, она была одна среди выжженной пустыни, в которой больше никогда не зацветёт ни один цветок, ни одна травинка не потянется вверх, к бесконечному, мудрому небу. Чьи-то руки легли ей на плечо, но она не сразу поняла это, и только испуганный крик, такой же, как у нее, лишенный надежды, заставил ее поднять голову. Серена не сразу узнала свою сестру. Регина тоже успела заметить резьбу на доске и все мгновенно поняла. Со стоном опустившись на колени рядом с сестрой, она обняла ее и разрыдалась у нее на плече. Серена не могла заставить себя даже обнять ее, чужое горе не облегчало собственного, а присутствие другого человека, даже такого родного и любимого как сестра, было невыносимо. Она несколько раз глубоко вздохнула, призывая на помощь все свои оставшиеся силы, и убрала ее руки со своей шеи. Потом встала и медленно побрела вдоль берега, не осознавая, что она делает и куда идет. Регина, вскочив следом, побежала за сестрой. -Стой! – крикнула она, - не смей! Слышишь? Не смей этого делать, Серена! -Я не собираюсь ничего делать, - безучастно ответила девушка. -Зачем тогда ты лезешь в воду? -Хочу посмотреть на море. -Нет уж! – отрезала Регина и, схватив абсолютно безучастную сестру за руку, потащила ее домой. Ураган продолжался. Ливень и ветер грозили вот-вот снести все постройки, у ангара свалилась и другая стена. Мать восприняла новость о крушении Мариона гораздо спокойнее, нежели девушки, немало их при этом удивив. На вопрос Регины, как она может так спокойно на это реагировать, она только покачала головой. -Вы еще так молоды! Мы с вашим отцом прожили долгую жизнь, и в одном я всегда была уверена. Он сделает все возможное, чтобы вернуться домой, к нам. Сколько раз после таких вот бурь мы находили обломки кораблей, но он всегда возвращался. Не смейте терять надежды. Он опытный шкипер и знает, как спасти себя и команду от разбушевавшейся стихии. Если у него будет хоть малейший шанс что-то сделать, он его использует. Молитесь, и Господь их помилует. Слова матери не воскресили в них надежды, но дали хотя бы крошечный шанс, желание надеяться. Поднявшись к себе в комнату, Серена, не находя в себе сил на дальнейшую борьбу с разверзнутой перед ней пастью отчаяния, в изнеможении упала на колени перед простым, темным, деревянным крестом, висящим над кроватью. Она не помнила ни одного слова молитвы и не могла заставить себя поверить, что все еще может обойтись. Единственное, на что у нее хватило сил, так это на обещание, что если Господь помилует ее мужа и отца, она никогда больше не будет противиться его воле, смирится со всем, что пошлет ей небо, забудет о себе и будет жить только для него и детей. Время тянулось бесконечно долго, словно каждый час превратился в месяц. Ночь прошла, но шторм так и не прекратился. Жители усадьбы вынуждены были продолжать скрываться от стихии в доме. Обстановка была подавленной, все опасались самого худшего. Кристиан тоже был в море, но он собирался на Сент-Венедикт и буря, скорее всего, настигла его в бухте. Матросы с Неудержимого в один голос уверяли женщин, что этому флагману нипочем любая буря, при условии, что корабль исправен, а за этим тщательно следили. Миссис Брук не переставая молилась о счастливом возвращении домой тех, кто в море. День прошел в томительном ожидании. Вечером Серена снова поднялась к себе. Вторые сутки на ногах и нервы, напряженные как струны, давали о себе знать. Девушка прилегла на кровать, не надеясь уснуть, но вымотанное переживаниями тело решило по-другому. Она лишь на мгновение прикрыла глаза, а открыв их, удивилась, откуда в комнате странный серый свет. Девушка встала и огляделась по сторонам. В комнате больше никого не было, вокруг стояла невероятная тишина. Она встала, и, подойдя к окну, открыла ставни. Ураган закончился и над Сент-Эуженией занимался рассвет, но ничего хорошего он не предвещал. Она бегом спустилась вниз, все уже были на ногах, расчищали двор от последствий бури. Развалившийся на части ангар разрушил еще несколько хижин, двоих придавило обломками, но их уже вытащили. Матросы готовили все необходимое для починки ялика, чтобы добраться до Неудержимого, но Серену пока брать с собой в море не хотели, на тот случай, если вдруг им встретится какой-нибудь пиратский корабль, который вполне мог засесть в какой-нибудь бухте по дороге, спасаясь от шторма. Починка ялика заняла почти все утро. Девушки за это время, как следует вооружившись, и взяв с собой несколько матросов, прочесали весь остров, опасаясь найти непрошенных гостей. У Серены была еще одна причина заняться патрулированием. Когда она что-то делала, это хоть немного отвлекало ее от леденящего душу страха, что сейчас где-то в море могут плавать два бездыханных тела. Ожидание в бездействии убивало ее, выматывая и лишая сил, она всегда предпочитала решительные действия. Ничего подозрительного обнаружено не было. Они не сходили только за тростниковые поля, к той бухте, в которой когда-то умудрился пришвартоваться Кристиан. Но в такой шторм вряд ли кто-то, хоть самый искусный капитан смог б