гкий желтый песок. Идти было легко и приятно, даже усталые ноги каторжников, легко и проворно шагали по этому импровизированному мосту, соединяющему два острова. Несмотря на то что, скалистый остров, казалось, находится буквально нескольких сотнях метров, идти до него оказалось намного дальше. И все же это расстояние не показалось путником таким же большим, как переход по острову пиратов, который они только что покинули. Возможно, это происходило потому, что идти по песку в теплой морской воде было намного приятнее, чем по острым как бритва камням. И все же это дорога заняла у них почти час. Приближаясь к острову, каторжники снова начали во весь голос возмущаться по поводу того, что им сейчас снова придется карабкаться острым камням, а кроме всего прочего еще взбираться на отвесные скалы. Сопровождающая их охрана на все эти недовольные возгласы лишь негромко посмеивалась. Последние метры моря были преодолены, и уровень воды уже начал заметно прибывать. Они выбрались на песчаный пляж, устланный мягким золотистым песком, прогретым жарки тропический солнцем. Жар, исходящий от песка, очень быстро высушил мокрые башмаки арестантов. Идущие впереди девушки придержали своих коней, чтобы подождать оставшуюся часть колонны, растянувшуюся почти на целую милю. Дождавшись идущего последним чернокожего Сэма, девушки повернули своих коней и направились вдоль гряды отвесных скал. Арестанты, спотыкаясь, и почем свет, кляня свою судьбу, устало поплелись вслед за ними. К их огромному удивлению, отвесные скалы, издали казавшиеся огромным единым монолитом, при ближайшем рассмотрении не были настолько уж неприступными. Их глазам предстала довольно просторная, мощеная широкая дорога, по которой вполне могла проехать повозка. Это зрелище немного придало им сил, для того чтобы продолжить путь. Поднявшись на скалы, путники продолжали устало брести вглубь острова. Сначала перед ними предстала уже знакомая и картина буйного тропического леса. Затем, через какое-то время дорога вывела их в очень странное место. С обеих сторон леса пропал, его заменила собой очень высокая трава, возвышающаяся над путниками почти в два человеческих роста. То тут, то там слышали глухие удары, треск, шорох и ругань, доносившиеся со всех сторон на разных языках. Когда ругань становилась уж совсем нестерпимо громкой, и в ней слышались угрожающе ноты, воздух пронзал громкий и резкий удар кнута. Кто-то из арестантов громко поинтересовался у ехавших впереди девушек, что это за трава. Регина, не оборачиваясь, бросила через плечо, что это тростник, сахарный тростник, и что именно для рубки тростника дон Сантьяго и выкупил их у знакомых тюремщиков. От такой перспективы большинство каторжников тут же начали чертыхаться, что они не проведут на этом острове и дня, тут и там небольшие группы по два-три человека, опасливо переглядываясь по сторонам, начали перешептываться. Стражники только тихо посмеивались, глядя на все это дело. Плантация тростника, разбитая на этом острове была очень большой. Потребовалось еще пара часов чтобы, наконец-то миновав поля, усталые путники выбрались к человеческому жилью. Перед глазами предстала старая кованая железная ограда, когда-то очень красивая. Витиеватая ковка, чугунные цветы и стрелы в некоторых местах все еще сохраняли свое изящество. В-основном же, сквозь чугунные переплеты вились лианы, и другие тропические растения. За оградой виднелся большой старый дом, сложенный из серого камня. Окна нижнего этажа, как и большая часть окон верхнего этажа, были закрыты ставнями. Большой просторный балкон, плавно переходящий в террасу так же стал убежищем для тропических растений, готовых, похоже, расти где угодно. Рядом с домом находилась много разнообразных хозяйственных построек. Почти все они были сложены из тростниковых стеблей, и покрыты сверху пальмовыми листьями. Внутренний двор когда-то был выложен каменными плитами, подобными тем, что они видели в старой миссии. Здесь, также как и там, отчетливо ощущалось то зло, исходившее от пиратов, обосновавшихся на острове. Среди хижин то тут, то там сновали люди, деловито перенося туда-сюда какие-то бочки, мешки, слышался звон стекла. Откуда-то из-за построек поднимался огромный черный столб дыма, словно там готовилось какое-то адское варево. Увидев девушек, им навстречу высыпала толпа народу. С интересом и некоторой боязнью, посматривали они на своих новообретенных товарищей по несчастью. Всадники спешились с лошадей, которых тут же под уздцы увели несколько очень шустрых мальчишек. Навстречу им выбежала очень полная негритянка, и кудахтая как курица, начала обнимать девушек очереди, приговаривая о том, как славно, что они хорошо добрались, попутно интересуясь тем, как прошла встреча с Лазаро. -Где отец? - отрывисто просила Серена. -Вон там, - грустно сказала негритянка, скривившись в сторону большой кучи мешков, сложенных у стены одной из хижин. Сирена быстрым шагом пошла в указанном направлении. Подойдя ближе, она увидела, что за этой кучей, устроив себе небольшое ложе из этих самых мешков, лежит мужчина. Он спал беспробудным сном, а крепкий запах рома исходивший от него не оставлял сомнений в том, что мужчина пьян. Сирена поморщилась. -И давно он спит? - спросила девушка у негритянки. -Начал сразу после того, как вы уехали, - сочувственно сказала женщина. -Все понятно. Так, значит, придется брать дела свои руки! Билл, Сэм, тащите сюда горячую воду! – приказала она. Затем, повернувшись к каторжникам, она оглядела стоящую перед ней толпу и ехидно улыбнулась. -Ну что же, господа давайте-ка, быстро скидывайте с себя всю свою одежду и обувь, - улыбка на ее лице стала еще шире, и еще ядовитей. По толпе каторжников прошел возмущенный ропот. - В честь чего это мы должны раздеваться, сударыня? -Ни за какие коврижки не расстанусь со своими ботинками! - прокричал кто-то из толпы. -А придется! - сказала Серена, все так же продолжая улыбаться. - Пошевеливайтесь, живо! - девушка одной рукой потянулась за продолжавшей висеть у нее за спиной винтовкой. Очевидно припомнив то, что произошло на пиратском причале, арестанты немедленно прекратили возмущаться и принялись неохотно стаскивать с себя свои лохмотья. Тем временем, Билл и Сэм вернулись, таща огромный котел с горячей водой. -Что, милая не слушаются они тебя? - улыбнулся великан. – Ну, ничего, ничего сейчас мы у них спесь поубавим. Стоявшие поодаль двое других мужчин, сопровождающих каторжников с пиратского причала устроились удобнее на мешках, валяющихся около хижины, и приготовились смотреть удивительное представление. -А вы чего там расселись, и ржете как кони? - громко рыкнул на них великан. Давайте помогайте, нечего им здесь у нас плодить заразу и беспородных британских вшей! Давайте, давайте, поживее! - мужчины нехотя слезли с мешков, и направились к притихшей ватаге арестантов. -Вижу, мисс, вам очень хочется посмотреть на отряд голых мужчин? – ухмыльнулся Джеймс, тот самый, на чьи колени свалилась Серена в миссии, - нельзя отказывать даме, когда она так настойчиво просит! – и он демонстративно медленно начал стаскивать с себя грязную, рваную рубашку, обнажая мускулистое тело. Его напарник по кандалам, задорно расхохотавшись, последовал его примеру. Видя, что их со всех сторон начинает окружать кольцо вооруженных до зубов охранников, арестанты тоже потихоньку начали, смущенно переглядываясь и озираясь по сторонам, стаскивать с себя одежду. Глухое ворчание, смешанное с подбадривающими, наставительными, басистыми окликами Билла наполнило маленький дворик. Тем временем, появились еще двое мужчин, которые принесли еще один котел с горячей водой, затем принесли еще несколько больших корыт. Пожилая негритянка, которая приветствовала девушек, притащила большую деревянную посудину, закупоренную сверху крышкой. Открыв ее, до всех присутствующих долетел острый запах дёгтя, сосновый смолы, эфирного масла и еще каких-то ароматных трав. Тем временем почти все каторжники уже разделись до нижнего белья. -Что Билл, ты здесь управишься? - улыбаясь, спросила Регина, бесцеремонно разглядывая стоящих перед ней полуголых мужчин. -Не сомневайся малышка, все будет сделано в лучшем виде. -Отлично Билл, в таком случае, я и моя сестра оставляем их на твое попечение. Да кстати, можешь снять с них кандалы, но предупреди, что бежать отсюда было бы неразумно, поскольку подкрепиться в ближайшее время им будет нечем, - девушки направились к дому и скором времени скрылись с глаз. Каторжники, повинуясь указаниям Била, были освобождены от сковывающих кандалов, и как следует вымыты. Одежда, в которой они приехали, почти вся была сожжена, поскольку использовать лохмотья, в которые она превратилась, дальше не представлялось возможным. Вместо них, они получили светлые хлопковые штаны, и такие же рубахи. На ноги им были предложены сандалии, которые изготовляли негры, в изобилии населяющие эту плантацию. Тем временем откуда-то из дома до всех присутствующих во дворе донесся восхитительный дразнящий запах жаркого, кукурузных лепешек, и еще чего-то съедобного. Мужчины начали заметно нервничать и переглядываться. Билл, оглядев всех вновь прибывших, остался доволен результатами своей работы и, удовлетворенно мотнув головой, громко приказал всем с