лую милю. -Хороший выстрел Серена, если бы ты была мужчиной, то тебе бы просто не было цены. Любой стрелковый полк был бы рад видеть тебя в своем строю. – подтвердил Билл. -Да-да, если бы я была мужчиной! Остается только мечтать! К сожалению, судьба совершила оплошность, я вынуждена быть женщиной. -Почему же оплошность? - удивленно спросил тот самый сероглазый каторжник, на колени к которому она упала. -Хочу сказать несколько слов для тех, кто у нас здесь находится в первый раз, - обратилась она к тому столу, где сидели новоприбывшие. - Сейчас на вас снова наденут кандалы. Ближайшие две недели вы будете находиться в них. Если вы хотите бежать отсюда, то имейте ввиду, что на острове полно головорезов, которыми заправляет дон Сантьяго, и каждого, кто решится ночью бродить по острову ожидает очень неприятная встреча с ними. Если вас не пристрелят сразу, то как следует покалечат, если вам удастся добраться до моря, то имеете ввиду, что в этих водах плавают только пиратские корабли, и все они принадлежат дону Сантьяго. Кроме пиратских кораблей это море скрывает бесчисленное количество коралловых рифов, что делает их очень удобным местом для обитания всяких морских гадов. У вас будет прекрасная возможность быть съеденным акулой, морскими змеями, или ядовитыми растениями ну и так далее в том же духе. Если учесть что в последние две недели как минимум вы находились на корабле без воды и еды и даже солнечного света, то перед побегом я бы все-таки советовала немного подождать и набраться сил. Поэтому желаю всем спокойной ночи! - с этими словами девушка улыбнулась и ушла с террасы. Сестры поцеловали в щеки старую негритянку и направились к дому. Девушки вошли в дом. Гостиная была обшита темными дубовыми панелями, которые от времени сильно пострадали, в некоторых местах от них были отколоты щепки. На полу лежал ковер, но определить какого он цвета и какой рисунок на нем был изображен сейчас невозможно. На окнах висели, наверно, красивые когда-то гардины из светлой ткани, сейчас же они были местами испачканы и порваны. В центре комнаты, на противоположной от двери стене находился камин, сложенный из темного камня. Казалось, это было единственное в комнате, что никак не хотело оставаться на милость неумолимого времени. Сейчас он выглядел точно так же, как, наверное, выглядел много лет назад, в более счастливые времена. Красивые гранитные камни, служившие ему облицовкой, были не подвластны ни времени, ни человеку. Серена, пройдя через всю комнату, стащила с себя винтовку, которая все еще было перекинута через ее плечо наискосок, и бухнулась в стоящее перед камином кресло, покрытое шкурой какого-то зверя. Девушка с наслаждением вытянула ноги и откинула голову на спинку кресла, замерев в блаженной неподвижности. Регина смотрела на все эти манипуляции с легкой улыбкой на лице. Сама она не торопилась снять с себя надоевшее за день вооружение, ни скинуть большие тяжелые сапоги и передохнуть в старом кресле перед камином. Она задумчиво прошлась по комнате, словно какая-то назойливая мысль не давала ей покоя, не разрешая ей хотя бы на минуту ослабить железные тиски, в которых она себя держала. Через некоторое время, Серена, приоткрыв глаза, задумчиво посмотрела на свою сестру, которая, как вечный маятник медленно расхаживала по комнате. -Отдохни, присядь, ты же устала за целый день! - сочувственно глядя на сестру, сказала Серена. -Прости, но я не могу успокоиться. Все мои мысли, куда бы я их не отправляла, какой бы темы они не касались, подобно бумерангу возвращаются в одну и ту же точку. Иногда мне кажется, что я начинаю лишаться рассудка. -Не переживай, дорогая, с твоим рассудком все прекрасно. Просто ты слишком сильно переживаешь. -Нет, ты ошибаешься, я не слишком сильно переживаю. Я не переживаю, точнее не так сильно, как раньше. А еще точнее, этот разговор имеет смысла, поскольку чтобы бы мы сейчас с тобой не решили, к сожалению, это никоим образом не может помешать произойти тому, что предназначено судьбой. Все наши мысли и слова не стоят выеденного яйца. -Очень оптимистичное заявление, дорогая, я вижу, что ты сегодня в прекрасном расположении духа! - сыронизировала Серена. -О, да, настроение и впрямь прекрасное! Так, на сегодня, я чувствую, что с меня хватит, я отправляюсь спать. Ты собираешься последовать моему примеру? -Да, ложись, я сейчас приду, только навещу маму. Регина пристально посмотрела на свою сестру, и, не добавив больше ни слова, вышла из комнаты. На лестнице послышались ее шаги. Оставшись одна, Серена снова опустила голову спинку кресла и замерла, неподвижным взглядом уставившись на каминную полку. Дверь в комнату тихо отворилась и в нее проскользнула женщина. На вид ей было уже за сорок, она была очень худой и бледной, волосы ее уже изрядно траченные сединой были скручены в тугой узел на затылке. На ней было старое платье, которое, подобно всему здесь было далеко не первой свежести, но чистое и аккуратное. Несмотря на разницу в возрасте между ней и продолжавшей сидеть в кресле Сереной чувствовалось неуловимое сходство, какое бывает только между матерью и дочерью. Женщина села в кресло напротив и улыбнулась Серене. В этот миг, когда улыбка осветила ее лицо, ее глаза, казавшиеся слишком большими для ее бледного худого лица, оказались так похожи на глаза ее дочери. -Что, моя милая, как сегодня прошел ваш день? Я вижу, ты все-таки исполнила желание дона Сантьяго, и привела на наш остров еще полсотни арестантов? Ты хотя бы знаешь, кого ты сюда доставила, за какие преступления они были осуждены? - Нет, мама, не знаю и признаюсь тебе честно и знать не хочу, с чем нам предстоит иметь дело, и чего ждать от них. Будем надеяться, что пираты дона Сантьяго очень быстро выбьют из них всю спесь и гонор. В любом случае, на этом острове столько ядовитых змей и скорпионов, разных тропических болезней, непривычных для изнеженного британского организма и столько пиратов, которым некуда девать свою силу и ярость, что очень немногие из них протянут больше года. Сама же знаешь. -Боже, сколько же можно, сколько еще мы сможем выносить все это! - сказала женщина и подняла глаза к потолку, словно надеюсь что кто-то там, наверху вдруг подаст ей сигнал о том, сколько еще будут продолжаться их мучения. Девушка попрощалась с матерью, и, пожелав ей спокойной ночи и поцеловав ее в лоб, вышла из комнаты. Она поднялась по лестнице на второй этаж, зашла в свою спальню, закрыла за собой дверь. Сегодняшний день был очень насыщенным и очень утомительным. Все тело, руки ноги, болело и ныло. Она скинула себя сапоги, сняла жилет, шляпу и удерживающую волосы косынку и в полнейшем изнеможении свалилась на кровать. Какое то время она просто молча лежала, глядя в потолок. Сумерки уже уступили место ночи, солнце окончательно спряталось за горизонтом, уступив место прозрачной ночной страннице луне. Пролежав так около часа, девушка медленно поднялась, и осмотрелась. Ей не давала покоя мысль о том, что сегодня она убила человека. Ей необходимо было поговорить с кем-то, кто мог бы ее поддержать и понять. Некоторое время она медленно прохаживалась по комнате. Благодаря отсутствию мебели, за исключением кровати и небольшого платяного шкафа, этому ничто не препятствовало. Наконец, поняв бесполезность своих попыток успокоиться, она снова натянула на себя сапоги, и, прихватив лежавший рядом с нею пояс, к которому были пристёгнуты револьверы, бесшумно, как кошка, выскользнула из комнаты. Она остановилась у соседей двери и тихонько туда постучала. Ответом было молчание. Она тихонько отворила двери, и прошла в комнату. Эта комната была как две капли воды похожа на нее собственную. Также почти ничего не было, за исключением кровати и небольшого платяного шкафа. Не было здесь ни зеркал, ни ковра на полу, только легкие шторы непонятного цвета прикрывали окно. Она огляделась, пытаясь обнаружить, где ее сестра. Окно, большое и высокое, выполняющее так же функции балконной двери, не было закрыто, а только захлопнуто. Девушка, пройдя сквозь комнату, отворила его и вышла на террасу. Еще раз, посмотрев сторонам и не заметив никого и ничего, что могло бы дать объяснение, где ее сестра, она легко и бесшумно спустилась по ступеням террасы на каменные плиты двора. На некоторое время она становилась около постройки, которая заменяла собой спальную комнату для арестантов, которых сюда привозил дон Сантьяго. Они все уже улеглись, и, судя по храпу, доносившемуся из сарая, большинство из них уже спали крепким непробудным сном. Правда, кое-где слышались разговоры и громкий хохот. Несмотря на все лишение и тяготы, ничто не могло изменить человеческую натуру. Желание жить и радоваться жизни не покидает человека даже в самом жутком и опасном положении, в котором он может оказаться. Эти люди, пережившие все опасности трудности связанные с перипетиями их преступной жизни, которые были на своей родине арестованы и брошены в тюрьму, а теперь еще и проданы в рабство, продолжали смеяться. Интересно что-то в этом мире может отнять у человека желание жить? Девушка тихонечко прокралась мимо хижины, надеясь на то, что ее никто не заметит. Большинство мужчин и правда уже спало. Лишь несколько человек продолжало сидеть за столом. Разговаривали они негромко. Среди них был и тот самый парень, на чьи колени свалилась Серена. Несмо