рилась и в нее проскользнула женщина. На вид ей было уже за сорок, она была очень худой и бледной, волосы ее уже изрядно траченные сединой были скручены в тугой узел на затылке. На ней было старое платье, которое, подобно всему здесь было далеко не первой свежести, но чистое и аккуратное. Несмотря на разницу в возрасте между ней и продолжавшей сидеть в кресле Сереной чувствовалось неуловимое сходство, какое бывает только между матерью и дочерью. Женщина села в кресло напротив и улыбнулась Серене. В этот миг, когда улыбка осветила ее лицо, ее глаза, казавшиеся слишком большими для ее бледного худого лица, оказались так похожи на глаза ее дочери. -Что, моя милая, как сегодня прошел ваш день? Я вижу, ты все-таки исполнила желание дона Сантьяго, и привела на наш остров еще полсотни арестантов? Ты хотя бы знаешь, кого ты сюда доставила, за какие преступления они были осуждены? - Нет, мама, не знаю и признаюсь тебе честно и знать не хочу, с чем нам предстоит иметь дело, и чего ждать от них. Будем надеяться, что пираты дона Сантьяго очень быстро выбьют из них всю спесь и гонор. В любом случае, на этом острове столько ядовитых змей и скорпионов, разных тропических болезней, непривычных для изнеженного британского организма и столько пиратов, которым некуда девать свою силу и ярость, что очень немногие из них протянут больше года. Сама же знаешь. -Боже, сколько же можно, сколько еще мы сможем выносить все это! - сказала женщина и подняла глаза к потолку, словно надеюсь что кто-то там, наверху вдруг подаст ей сигнал о том, сколько еще будут продолжаться их мучения. Девушка попрощалась с матерью, и, пожелав ей спокойной ночи и поцеловав ее в лоб, вышла из комнаты. Она поднялась по лестнице на второй этаж, зашла в свою спальню, закрыла за собой дверь. Сегодняшний день был очень насыщенным и очень утомительным. Все тело, руки ноги, болело и ныло. Она скинула себя сапоги, сняла жилет, шляпу и удерживающую волосы косынку и в полнейшем изнеможении свалилась на кровать. Какое то время она просто молча лежала, глядя в потолок. Сумерки уже уступили место ночи, солнце окончательно спряталось за горизонтом, уступив место прозрачной ночной страннице луне. Пролежав так около часа, девушка медленно поднялась, и осмотрелась. Ей не давала покоя мысль о том, что сегодня она убила человека. Ей необходимо было поговорить с кем-то, кто мог бы ее поддержать и понять. Некоторое время она медленно прохаживалась по комнате. Благодаря отсутствию мебели, за исключением кровати и небольшого платяного шкафа, этому ничто не препятствовало. Наконец, поняв бесполезность своих попыток успокоиться, она снова натянула на себя сапоги, и, прихватив лежавший рядом с нею пояс, к которому были пристёгнуты револьверы, бесшумно, как кошка, выскользнула из комнаты. Она остановилась у соседей двери и тихонько туда постучала. Ответом было молчание. Она тихонько отворила двери, и прошла в комнату. Эта комната была как две капли воды похожа на нее собственную. Также почти ничего не было, за исключением кровати и небольшого платяного шкафа. Не было здесь ни зеркал, ни ковра на полу, только легкие шторы непонятного цвета прикрывали окно. Она огляделась, пытаясь обнаружить, где ее сестра. Окно, большое и высокое, выполняющее так же функции балконной двери, не было закрыто, а только захлопнуто. Девушка, пройдя сквозь комнату, отворила его и вышла на террасу. Еще раз, посмотрев сторонам и не заметив никого и ничего, что могло бы дать объяснение, где ее сестра, она легко и бесшумно спустилась по ступеням террасы на каменные плиты двора. На некоторое время она становилась около постройки, которая заменяла собой спальную комнату для арестантов, которых сюда привозил дон Сантьяго. Они все уже улеглись, и, судя по храпу, доносившемуся из сарая, большинство из них уже спали крепким непробудным сном. Правда, кое-где слышались разговоры и громкий хохот. Несмотря на все лишение и тяготы, ничто не могло изменить человеческую натуру. Желание жить и радоваться жизни не покидает человека даже в самом жутком и опасном положении, в котором он может оказаться. Эти люди, пережившие все опасности трудности связанные с перипетиями их преступной жизни, которые были на своей родине арестованы и брошены в тюрьму, а теперь еще и проданы в рабство, продолжали смеяться. Интересно что-то в этом мире может отнять у человека желание жить? Девушка тихонечко прокралась мимо хижины, надеясь на то, что ее никто не заметит. Большинство мужчин и правда уже спало. Лишь несколько человек продолжало сидеть за столом. Разговаривали они негромко. Среди них был и тот самый парень, на чьи колени свалилась Серена. Несмотря на то, что все сходились во мнении, что парень и правда, возможно, имел какое-то отношение к благородному сословию, это не мешало ему разговориться с большинством каторжников. Вот и сейчас он, как и чем не бывало, сидел и весело хохмил со старым Биллом Гризли, высоким бородачом, который и привел их сюда на этот остров, с памятного пиратского причала. Во время путешествия на корабле он был скован цепью с другим арестантом, чем-то очень похожим на него. Тот был такой же высокий, светловолосый и крепко сложенный. Однако, ему не доставало говорливости, и умения расположить к себе, которое, без всякого сомнения, присутствовало в его друге. Как выяснилось, эта парочка была подельниками. Билла очень интересовало, за что же таких прохвостов сумели поймать британские власти и упечь в тюрьму. Парень каждый раз отделывался какой-то шуткой и продолжал бойко и весело рассказывать новую историю, от которой Билл смеялся до слез. Серена внимательно посмотрела на эту группу. Очевидно, парень привык быть душой компании, поскольку за то время, что она знала Билла, она успела убедиться не раз, что он безошибочно угадывает людей. Эта его феноменальная чуткость к чужим грехам всегда приводила Серену в изумление. Сколько раз она убеждалась в том, что этот высокий, огромный, грубый человек обладает редкостной проницательностью. Какие бы, самые невероятные и удивительные вещи, как казалось Серене, он не приписывал бы людям, как правило, все это всегда соответствовало действительности. Она привыкла полагаться на Билла. Сейчас же это его панибратство с таким нахальным и нагловатым парнем заставила ее изумиться. Она скорее поверила бы в то, что его суровый молчаливый спутник гораздо больше заслуживает доверия, нежели этот молодой прохиндей. Как бы то ни было, она не собиралась оставаться и наблюдать за ними. Постояв немного около них, она, воспользовавшись тенью, оставляемой деревьями и надворными постройками, почти невидимая, скрылась из виду. Девушка уже давно привыкла ходить одна по ночам по острову. Ее присутствие, однако, не осталось незамеченным. Тот самый молодой нахал, который так не понравился ей во время их перехода с одного острого на другой, заметил почти сразу же ее присутствие. Теперь же, когда она исчезла из виду он продолжал как ни в чем не бывало рассказывать очередную занятную байку бородачу, выразительно посмотрев своего напарника. Тот, лишь на мгновение перехватив его взгляд, посмотрел в ту сторону в которую направилась девушка и едва заметно кивнул. Серена тем временем продолжала неспешно двигаться по острову, к пляжу, по которому они шли утром. Девушка не придерживалась старой дороги, и пошла напрямую через лес. Обычно тропические ночи очень темные, но сегодня луна, освещающая ночное небо, была на удивление очень яркой и очень светлой, так что ей, хорошо знакомой с островом и этим лесом не составляло труда найти себе дорогу. Через некоторое время она оказалась на пляже. Пот золотистому песку, уже начавшему остывать, медленно прохаживалась Регина, иногда нагибаясь, чтобы подобрать понравившуюся ей ракушку. Девушка пребывала в глубокой задумчивости. Она шла по направлению к скалистому кряжу, который наподобие разделительного барьера охранял их остров, и, в частности этот пляж, от сильного морского течения. Тихо усмехнувшись про себя, она медленно направилась к своей сестре. -Я знала, что найду тебя здесь. Твои привычки не меняются, прошло уже десять лет, как ты живешь на этом острове, но, с того самого дня, как я показала тебе то место, где я тебя нашла, ты всегда возвращаешься сюда, когда тебе плохо. -Я очень люблю это место. Для меня оно начало пути, точка отсчета, мой личный ноль. Я всегда возвращаюсь сюда, когда мне хочется побыть одной и подумать. -Прости, что помешала твоему одинокому ночному бдению. -Не извиняйся, я рада, что ты пришла. Не то мои мрачные мысли совсем меня поглотили бы. -Ты беспокоишься за Кристиана, я знаю. Почему его так долго нет в этот раз? -Ты же знаешь, в наши воды не так-то легко попасть. Кроме того, вполне могли возникнуть какие-либо затруднения. Он мог обнаружить течь на корабле, у него могло сломаться мачта, да мало ли что! Ты напрасно переживаешь. -Я не переживаю, я просто не нахожу себе места. -Не думаешь же ты, что он нашел себе другую? -Еще одно слово на эту тему, и я тебя стукну. -Боже, откуда такая чувствительность? -Серена, не провоцируй меня! -Регина, милая, ты же сама прекрасно знаешь, что Кристиан на тебя не может насмотреться, и, будь его воля, он бы уже давным-давно тебя увез отсюда. И, честно говоря, я была бы этому очень рада. -Не говори ерунды. -Ерунда? Это не ерунда. Он смо