ем думают, о чем мечтают, чего страшатся? -Все их страхи, мысли и желания, по сравнению с нашими, подобны песку, на котором мы сидим. Я не хочу сказать, что все их мысли ничего не стоят, я думаю, что их тревоги и волнения намного, намного меньше. -Сегодня был долгий день, я просто валюсь с ног, а ты? -Да, думаю что нам пора. -Очень хорошо, давай, моя дорогая поднимайся, и пойдем спать, луна уже очень высоко поднялась, уже поздно. -Да, завтра будет трудный день. -Что же, того, что будет завтра, нет смысла бояться сегодня. Идем спать. Девушки медленно поднялись с песка и медленно побрели домой. Луна уже начала садится, тени, оставляемые скалами и деревьями стали совсем непроглядными. Наверное, именно поэтому они не заметили двух мужчин, притаившихся за скалами и внимательно за ними наблюдающих. Они находились в некотором отдалении, и наверняка не могли толком расслышать то, чем говорили девушки, хотя общий смысл разговора, скорее всего, им был понятен. Тем не менее, девушки без приключений добрались до дома. Следующее утро встретило уставших и измученных долгими скитаниями каторжников ослепительно ярким тропическим солнце и легким освежающим бризом, веющим с океана. Было самое прекрасное время суток из всех двадцати четырех часов, поскольку палящий зной еще не наступил, все цветы, трава листья, покрытые ночной росой, блестели и лучились всеми цветами радуги, словно осыпанные драгоценными камнями. Неугомонные птицы, и те, казалось, наслаждаются благословенной прохладой и свежестью, лишь изредка их щебетание нарушало торжественную утреннюю идиллию тишины и покоя. Океан, спокойный и свободный, словно исполинский гигант, безмятежно и ровно дышал, медленно накатывая свои бирюзовые волны на золотистый песчаный берег, почти не издавая шума. То ли благодаря предупреждению Серены, то ли по другим причинам, но никто из прибывших арестантов даже не пытался бежать. Похоже, что все были настолько утомленны долгим морским путешествием в тесном, вонючем трюме, без света, воды и пищи, что бедолаги, после вчерашнего омовение и сытного ужина просто свалились на предложенные им тюфяки, набитые тростниковой паклей. Сон сморил их ментально, в отличие от их товарищей по несчастью, оказавшихся на острове раньше. Те, уставшие за день, но уже имевшие за своими плечами опыт и привычку работать с утра до ночи как рабы, еще какое-то время сидели за столом, кто-то затянул песню, остальные мало-помалу присоединились к певцу, либо просто сидели и слушали, погрузившись в свои мысли. Утро началось как обычно, с ударом колокола, висевшего в маленькой часовне, на крыше хозяйского дома. Уже много лет этот звук служил сигналом для всех живущих в усадьбе для начала нового тяжелого дня. До сезона дождей оставалось совсем немного времени, вследствие чего, каторжники поднимались с зарей, и вынуждены были работать до заката. Их надсмотрщики разрешали делать только один небольшой перерыв, для того чтобы немного передохнуть и подкрепиться. Плантации с тростником находились на самых лучших местах острова, на самых плодородных и удобных полях, все было сделано для того, чтобы обеспечить растениям более комфортные условия для произрастания. Поля со всех сторон были окружены кольцом из скалистых гор. Эта естественная преграда прекрасно защищала урожай от сильного шквалистого ветра, который был отнюдь не редкостью в этих широтах, и порой мог принести значительный урон посадкам. Поля располагались на склонах, чтобы тростник получал как можно больше воды и солнечного света. Все это в совокупности, позволяло владельцам плантации получать самый лучший тростник, причем в таком количестве, что можно было только позавидовать. Этот факт, вместе с удаленностью острова от основных торговых путей, усердно охраняющихся королевскими морскими судами и стал главной причиной появления здесь пиратов. Взаимодействие между пиратами, хозяевами плантации и арестантами было хорошо отработано. Система работала здесь уже довольно давно. Арестанты находились под круглосуточным наблюдением и охраной, которая присутствовала на острове постоянно, заодно и контролируя хозяев острова. Это были самые отчаянные головорезы из всех тех, кто еще остался бороздить воды всемирного океана под флагом корсаров. Иногда к ним присоединялись и те, кого привозили сюда насильно. Таких случаев было очень и очень мало, поскольку, в большинстве своем, пиратов интересовала рабочая сила для уборки тростника. Они не были заинтересованы в том, чтобы получить как можно больше своих последователей, гораздо важнее было собрать как можно больший урожай, чтобы потом превратить его в ром. Рабочая сила в этих местах всегда была на вес золота. Сама усадьба вместе со старым господским домом, располагалась в нескольких милях южнее плантации, среди буйного тропического леса, который служил обитателям дома надежной защитой от частых ураганов и бурь. Ветер, прилетающий с моря, нес на своих крыльях долгожданную прохладу, и, долетая до места, где располагался старый дом, был вынужден какое-то время циркулировать между скалистыми горами, окружавшими его. В результате, прохладный морской воздух, создавал уникальный климат. Здесь было тепло, но не было обжигающей жары, было влажно, но не было сопровождающих излишнюю влагу неудобств, таких как тучи насекомых и болезни. Как уже было сказано, усадьба располагалась среди густого тропического леса, который обильно покрывал южную часть острова. Естественной границей для него служило кольцо скалистых гор, окружающих остров. Очевидно, когда, этот остров был образован в результате извержения, его вулканическое происхождение явно давало о себе знать. Со временем, внутренняя часть стала проседать, образуя внутри острова некое подобие кратера вулкана, только с гораздо более широким и ровным дном, и низкими скалистыми краями. Южная часть острова была более густо покрыта растительностью. Скалы, составляющие остров, здесь были настолько крутыми и обрывистыми, что использовать это место не представлялось возможным. Зато наличие скальных пород давало огромное количество строительного материала, который первые поселенцы использовали для строительства как жилых домов, так и разного рода надворных построек. Из него же строили укрепления, поскольку, несмотря на удаленность острова, желающих найти здесь приют от остального человечества всегда было в избытке. Зачастую, эти желающие оказывались совсем не мирными, добросердечными и честными людьми, мечтающими о земле и хлебе. Этот остров нередко становился убежищем для преступников, контрабандистов, да и просто неугодных для власти людей, ищущих уединения. Усадьба, и по-местному, гасиенда, стояла в самой глубокой чаще леса, на некотором возвышении, что позволяло избежать проникновения воды в дом во время сезона дождей. Высокие, могучие деревья, росшие рядом с домом, защищали от ураганов. Перед домом была большая ровная поляна, через которую проходила широкая, засыпанная гальками и мелкими обломки скал дорога, ведущая к океану. Одна часть поляны огибала дом со стороны хозяйственных настроек и плавно спускалась по лесу. Другая, раскинувшаяся прямо перед окнами фасада, тянулась к лесу, и немного не доходя до него круто обрывалась. Старый хозяйский дом был сложен частично из скальных пород, которые были основательно обточены и отшлифованы, частично из светлого серого камня, который был гостем на этом острове. Стиль дома являл собой причудливую смесь колониального европейского и британского. Фасад, с прямыми, ровными колоннами по бокам от парадного входа немного оживлял вид. Крыша была плоской, по краям ее возвышался зубчатый парапет, дополняла вид маленькая ратуша с колоколом наверху. Особняк состоял из трех этажей. Первый этаж, самый длинный и ровный, второй этаж был частично ограничен, расположенной на крыше верхнего этажа большой террасой, куда можно было попасть прямо из комнат, куда выходили большие стрельчатые окна. Третий этаж, скорее всего можно было бы назвать мансардой, на нее также можно было попасть с террасы по широкой каменной лестнице, которая вилась вокруг дома, и по ней можно было спуститься прямо во двор. Окна здания были старинные узкие и высокие, как было принято в средневековых замках, с частым оконным переплетом. Кое-где, они были забиты досками, либо закрыты ставнями, но все же, некоторая их часть сохранила свое остекление. Лишь два окна на втором этаже, выходившего двор, были закрыты от посторонних глаз светлыми шторами. Дом от поляны и проходившей через нее дороги отделяла высокая, и, несомненно, некогда красивая, кованая чугунная ограда. Сейчас она во многих местах была проломлена. На ней виднелись следы ржавчины, и лианы уже давно решили, что эта постройка создана специально для того, чтоб они могли свободно виться вокруг нее. За хозяйским домом располагалось множество хижин, сложенных из глины, обломков скал и пальмовых листьев, в которых жили приехавшие на остров самостоятельно или привезенные поневоле люди. Большую часть составляли белые: британцы испанцы и португальцы, которые волею случая или, скорее, своей несчастной судьбы, оказались проданными своими тюремными надзирателями и вынуждены были поменять в тюрьму на пожизненную каторгу. Большинство из них вместо нескольких лет каторги или т