ил, теперь это был сигнал для выхода на работу. Охранявшие каторжников пираты, выстроили всех в несколько рядов, и организованной толпой выдвинулись прочь из усадьбы. По дороге никто не разговаривал, не было слышно ни смеха, шуток, только шарканье усталых ног. Примерно через полчаса все вышли на саму плантацию. Там их уже ждал еще один вооруженный до зубов отряд бандитов. Все были верхом на лошадях. Рядом с ними стояла большая крытая повозка. Великан Билл подойдя к ней, откинул закрывавшую телегу парусину, оказалось, что в телеге находится невероятное количество мачете. Эти длинные широкие ножи, были кривыми как турецкие ятаганы и острыми, как бритва. Каторжники, превратившиеся в рабов, подходили по одному, брали мачете, и отправлялись к оставленному вчера полю. Тростник уже начал желтеть, местами уже пожух и практически высох. Все уже прекрасно знали что нужно делать, и уже не тратили энергию на споры, протесты и бесплодные попытки вырваться, а молча начинали рубить тростник. Для многих новоприбывших это было в диковинку, и они с интересом наблюдали за тем, как нужно рубить тростник. Великан Билл, тут же вкратце объяснил, в чем смысл, и что, собственно говоря, требуется от узников. Как выяснилось, рубка тростника была крайне утомительным и неблагодарным занятием. Помимо того что он высокий и толстый, прекрасно разросшийся во время сезона дождей, сейчас он уже был очень жестким, чтобы его срубить требовались невероятные усилия и основательная сноровка и ловкость. После, срубив несколько растений, их требовалось сложить в общую кучу, связать в большой пук, а затем каким-то образом доставить до располагавшейся здесь неподалеку постройки, в которой происходило главное действие, во время которого тростник перерабатывали сахар. Сами растения были очень тяжелыми, помимо всего прочего, а носить огромные, длинные, высотой более двух метров растения, было крайне неудобно. Те из них, кто уже давно находился на острове, уже поднаторели в этом искусстве, среди них даже проявлялся некоторый дух соревновательности. Великан Билл, и многие другие давали новоприбывшим советы, как лучше срубить растения, как его лучше свалить, развернуть и унести. Но даже это не помогало от различных увечий и травм. Мало того, срубленные пеньки от тростника, оставленные на плантации, были острыми как бритва, вследствие чего, многие из них тут же прорезали себя руки и ноги. Кое-кто, получив в руки мачете, тут же начали выяснять отношения. Двое из новобранцев, увидев, что, несмотря на такую серьезную охрану, у них может быть, все-таки получится сбежать, получив в руки оружие, тут же кинулись бежать в тростник. Не успели они сделать несколько шагов, как первого из них тут же свалила пулей охрана, второй, которому уже практически удалось добежать до края поля и спасительной свободы, и оставалось сделать всего лишь несколько шагов, как он резко остановился, и с диким криком рванул обратно. Охрана давилась от хохота. Оказалось, что тростник служит прекрасным укрытием для змей. Большинство из них не были ядовиты, но среди них попадались действительно очень опасные экземпляры. Прибежав обратно, мужчина, задыхаясь, пытался объяснить, что он там увидел. Охрану только позабавил его совершенно невменяемый вид, и явный ужас на лице. -Змеи, змеи! Там полно змей, целый выводок! - закричал он, подбегая к надзирателям. -Действительно, змей там полно, их там их пруд пруди! - ехидно подтвердил один из бандитов. -Не обращай на них внимания, они добрые, пока тебя не укусили! -Но если тебя укусит, надежды нет никакой, и конец твой будет мучительным и страшным! Если у тебя еще раз возникнет желание побегать по плантации, советую тебе смотреть под ноги. Сейчас мы тебя прощаем, на следующий раз можешь даже не возвращаться. Скормим тебя этим ползучим тварям в науку остальным! -Заканчивайте этот балаган! - скомандовала подъехавшая на своем гнедом коне Серена. - А ты, идиот, если хочешь остаться в живых, думать забудь о побеге. Это невозможно! - жестко отрезала девушка. – Так, теперь за работу, быстро! - громко приказала она. -Давайте, пошевеливайтесь! - подхватили бандиты, в воздухе раздалось громкое щелканье кнутов. Арестанты принялись осваивать совершенно незнакомый для них вид деятельности. В основном работали группами. Один человек рубил тростник, другой его связывал в большие пучки, еще несколько человек носили его к сараю, где их перерабатывали сахар. Примерно часа через три, узники начали потихоньку терять самообладание. Началось общее возмущение. Немедленно в ход пошли все те же самые кнуты, щедро сыпавшие ударами на спины и плечи несчастных. Надзиратели не скупились на побои. Кое-кто пытался немного передохнуть, устроившись в зарослях тростника, но бандиты верхом на лошадях постоянно курсировали плантацию, и если кто-то попадался сидящим, или, не дай бог, лежащим, пощады можно было не ждать. Узники постоянно проверялись, и пересчитывались. За каждым было закреплено определенное число, и определенный участок поля, чтобы он постоянно держал своих нерадивых работников под неустанным контролем. Серена все утро провела вместе с ними на плантации. Тростник она, конечно же, не рубила, но ее присутствие заметно сдерживало бандитов от чрезмерной жестокости. Она была своего рода посредником и мировым судьей между бандитами и рабами. Не будь ее здесь, бандитам вообще никто не смог бы помешать. Солнце уже достигло своего зенита и палило все ярче и жарче. Пот, смешанный с кровью, струился по обожженным и рассеченным плечами и рукам. Вдалеке послышался грохот подъезжающей повозки, и вскоре на дороге показалось и сама колымага, из которой утром им выдали мачете. На облучке повозки сидела Регина и правила лошадью, и та самая негритянка, которая вчера и сегодня утром кормила их. Все, как по команде, бросили свое утомительное занятие, и побрели к телеге. Скоро девушка достигла того места, где уже успели устроиться на привал уставшие и проголодавшиеся узники. Церемония обеда повторилось, а также как и предыдущие два раза. Все по очереди подходили, брали предложенную еду и воду, и усаживались где-нибудь в тени, оставляемой высоким тростником. Многие из новоприбывших просто от усталости свалились в тень. Время отдыха пролетело незаметно, в отличие от времени, которое отводилось на рубку тростника. После обеда девушки сменились, и вместо Серены с каторжниками на плантации осталась Регина. На бесконечных придирках бандитов это никак не сказалось. Щелканье кнутов, сопровождаемое криками боли и руганью продолжались. Большинству работников казалось, что этому никогда не придет конец. Окончательно выбившиеся из сил, без чувств валились прямо на горячую землю и продолжали лежать, даже несмотря на грубые попытки бандитов привести их в сознание. Но были и такие, кому работа рубщика тростника, по всей видимости, была привычна. Двое новоприбывших продолжали работать, как ни чем не бывало, не уступая своим более опытным коллегам. Это были те самые парни, которые вчера ни в какую не хотели идти спать, и сидели и травили байки со старым Биллом Гризли до поздней ночи. Как и предсказывал великан, несмотря на свою наглость, манерность и вычурность, парни были совсем не неженками. Длинноволосый, сероглазый шатен, которого все остальные прозвали ваше высочество за свое поведение, продолжал рубить тростник так, как будто всю жизнь этим занимался. Его приятель, больше всего похожий на викинга из сказки, ни в чем ему не уступал. Солнце спускалось все ниже и ниже, пока не коснулось своим краем горизонта, только тогда над полями зазвучал такой знакомый и далекий звук ударов колокола над крышей гасиенда. Это был сигнал для окончания сегодняшнего дня. Надсмотрщики прошлись по всем арестантам и забрали у них мачете, и, согнав их в одну кучу, повели обратно в усадьбу, как стадо. Дорога обратно показалось и намного длиннее, чем дорога вперед. Колоссальная усталость, ободранные тростником руки и ноги саднили. Кроме этого, беспощадное тропическое солнце оставило немало ожогов на их телах. Придя в усадьбу, все первым делом направились к колодцу, около которого стояло корыто с водой, которая целый день простояв на солнце была почти горячей. Дворовые мальчишки, еще слишком маленькие для того чтобы рубить тростник, тут же подскочили к колодцу и достали несколько ведер холодной воды и долили ее в корыто. В результате, получилась прекрасная прохладная ванна. Освеженные умыванием, и немного придя в себя после мучительно-длинного первого дня в качестве рубщиков тростника, мужчины, хромая и пошатываясь, поплелись к террасе, где они обычно ели. Те, кто уже давно находился здесь на острове, конечно, переносили тяготы и лишения своего положения намного легче, поскольку привычка, видимо, дана человеку богом, чтобы иметь возможность выжить в любых, даже самых тяжелых условиях. Но и они, и даже гораздо более привычные к тяжелому труду негры, все были очень рады тому, что этот день закончился. Некоторое время ужин проходил в молчании, нарушаемом лишь стуком ложек о глиняные чашки. Надсмотрщики, охраняющие каторжников, ужинали тоже здесь, за отдельным столом, расположенном в самом дальнем углу террасы. Они никогда не ужинали все вместе, двое или трое из них всегда были в полной боевой готовност