Глава 12
Открыв глаза, Серена долго не могла понять, где она находится. Она лежала на кровати с красивым балдахином из голубой ткани, в комнате было по-утреннему светло и радостно. Солнце отражалось в стеклах окон и на веселых светлых обоях плясали солнечные зайчики. На тумбочке у изголовья кровати стояли цветы в красивой вазе, источая тонкий аромат, наполняющий всю комнату. Она медленно перевернулась на спину и села в кровати, оглядываясь по сторонам. Сознание медленно возвращалось к ней, снова заставляя пережить ужасные события трехмесячной давности. Она вспоминала разбитое пиратами лицо отца и Билла Гризли, вспомнила, как они все сидели в засаде, ожидая неминуемой гибели от рук бандитов, когда они почти застукали их с ромом, который они приготовили Кристиану и Регине, и как потом пираты обстреливали Калипсо. Свой побег и свои дальнейшие свои заключения по пути к дому тети. Память навалилась на нее, словно лавина, не давая единого шанса на спасение. Отчаяние и безнадежность теперь стали ее постоянными спутниками. Уже три месяца, как она жила здесь, в графстве Суррей. Именно здесь, как выяснилось, и жила все эти годы ее тетя. Потребовались некоторые усилия для того, чтобы их разыскать. Адрес, которые дали ей родители был верен, но она, к сожалению, совсем не ориентировалась в Англии, и чуть было не уехала в другую сторону. Лишь только вмешательство доброго почтмейстера, который прекрасно знал ее родственников, спасло ее от бесцельных скитаний по всей стране. Он довез ее на своей почтовой карете до дома тети. Родственники ее, как оказалось, не теряли надежды разузнать о судьбе своих родных, обитающих в тропических землях. Дядюшка ее, мистер Уолтер Пэйви, был довольно состоятелен, по-крайней мере, его доходов волне хватало на то, чтобы содержать семью, в которой было четверо детей, и небольшую усадьбу, которой они обзавелись сразу, как поженились с Мэри Брук. Все в их жизни было так правильно, так степенно и рассудительно, что Серена поневоле чувствовала себя так, словно попала в зыбкую тягучую трясину благопристойности и чопорности, которая засасывает ее, свою новую жертву. Она, дитя свободы, которую никто никогда ни в чем не ограничивал, и которая привыкла рассчитывать только на себя и на свой револьвер, была здесь как рыба, вытащенная из воды. К счастью, ее родители много времени потратили на то, чтобы передать своим дочерям весь свой жизненный опыт, все знания и навыки, которыми обладали они сами. Только теперь Серена смогла в полной мере оценить старания родителей в деле прививания им хороших манер. Здесь, в усадьбе Финчборо, этикет и все что с ним было связано, исполнялось неукоснительно. Серене невероятно тяжело было привыкнуть к манере общения между членами семьи, все неизменно обращались друг другу на вы, бесконечные поклоны и реверансы приводили ее ступор. В гостиной большие часы пробили восемь утра. Нужно было вставать, одеваться и спускаться вниз. Опоздания к столу не допускались. Тяжело вздохнув, девушка начала медленно выползать из теплой кровати. Несмотря на то, что на дворе было лето, разгар июля, она беспрестанно мерзла, чем вызывала бесконечные недоуменные взгляды и насмешки со стороны кузин и кузенов. Все дети Пэйви жили дома, под родительской крышей. Серена ненавидела все эти бесконечно нудные семейные трапезы, где все нужно было строго соблюдать, что есть, чем есть, как есть и что говорить. Иногда ей казалось, что у ее родственников не было ни души, ни сердца, их заменили правила приличия. По ее щеке скатилась слеза, стоило ей только вспомнить звук колокола, и веселый гомон собирающихся к столу людей на острове. Эти, такие простые и родные люди, никогда не ставили препятствий между собой и миром, не соблюдали этикет, но к ним всегда можно было обратиться за помощью, и они все были открыты для жизни. Они знали, что такое горе, и всегда помогали друг другу, чем могли. Как ей этого не хватало здесь, этой душевности и сердечности. Она часто плакала последнее время. Поначалу, когда она только приехала, ей было еще не так больно, не так тоскливо, но, постепенно, как только жизнь начала успокаиваться, боль и отчаяние стали нарастать, становясь порой просто невыносимыми. Семья, как могла, пыталась помочь ей, но она, большей частью сторонилась их, опасаясь навязываться со своими бедами родственникам. Она и так свалилась им как снег на голову, и пыталась доставлять им как можно меньше хлопот, и, по возможности, не показывалась на глаза. Но, кроме отчаянного беспокойства за своих родителей на острове, она, хоть и не признавалась себе в этом, переживала за Джеймса. Кажется, он единственный, кто пытался помочь ей, ничего не прося взамен, ну, если не считать поцелуев. Она привыкла к его присутствию, и к тому, что она нравится кому-то такой, какая есть. Эта неизвестность тоже нарастала, и так же отнимала душевные силы. Ее спасением стала библиотека дяди и прогулки по окрестностям. Братья и сестры часто пытались присоединиться к ней, но они были ей в тягость, она предпочитала страдать в одиночестве, и большую часть времени проводила одна. Вот и сейчас, закончив утренний туалет, она заранее приготовила теплую шаль, в которую она куталась, несмотря на жару, вызывая сочувственные взгляды родственников, и шляпку, чтобы сразу после завтрака идти на прогулку. Взглянув зеркало, она в очередной раз неприятно поразилась, увидев в отражении унылую, заплаканную, отчаявшуюся девушку. Делать было нечего, нужно было спускаться вниз. Серена вытерла слезы, открыла окно и подставила свое лицо прохладному ветру, чтобы он стер все следы печали с ее лица. Затем, немного припудрившись, подаренной тетей пудрой, решительно вышла из комнаты. Семья уже была внизу и сидела в гостиной в ожидании приглашения на завтрак. -Доброе утро, дорогая! - поприветствовал ее тетя, увидев, что она спускается по лестнице. -Доброе утро, тетя Мэри! - ответила девушка, заставить себя улыбнуться, - доброе утро, дядя Уолтер, доброе утро Чарли, Генри, Мелисса, Эвелин. -Доброе утро, Серена! - прозвучало со всех сторон, в ответ на ее пожелание. -Как вы сегодня спали, дорогая? - немедленно принялась за свои расспросы тетя, - по-прежнему снились кошмары? -Кажется, они будут сниться мне до конца моих дней, - задумчиво ответила девушка. -Я знаю, что вам поможет поскорее привыкнуть к местной жизни, милая, - присоединился к разговору дядя, отложив в сторону утреннюю газету, - это хороший бал. Гостиная немедленно огласилась радостными возгласами. Отца семейства немедленно стали забрасывать вопросами о предстоящем событии. Как оказалось, сегодня утром, когда к ним, как всегда по средам, приехал мясник со свежей вырезкой и прочими вкусностями, то он и поведал мистеру Пэйви о том, что в Кенилворт-хаусе начались приготовления ежегодному осеннему балу. Все это незамедлительно поведали Серене, в ответ на ее недоуменное выражение лица. Оказалась, что Кенилворты каждый год дают осенний бал, но в этот год он чуть было не был отменен, поскольку сам граф, занимающий пост заместителя герцога Мальборо, министра внутренних дел, оказался на волосок от смерти, и его только чудом удалось спасти. Граф был известным любителем приключений и светским повесой и все девушки семейства Пэйви были просто вне себя от расстройства, что в этот год бал могут отменить. По всеобщему признанию, это самое изысканное светское мероприятие, какое только можно себе вообразить. Приглашаются все знатные семейства в округе, иногда бывают и приезжие из дальних краев, знакомые и друзья графа из Лондона. Вся округа, особенно молодые барышни, каждый год с нетерпением ожидали наступления этого действа, в связи с чем, отчаянию по случаю отмены бала не было предела. Сейчас же радость была неописуемой, особенно радовались мелисса и Эвелин. Впрочем, их братья тоже были явно воодушевлены. Еще бы, все знатные семейства графства окажутся в одном месте, и в одно время. Как правило, там то и можно было определить, с кем связать свою дальнейшую судьбу. Бал был весьма удачным местом для далеко идущих знакомств, это было всем известно. Открылась дверь в столовую