– Красивый браслет, – выдавила я из себя.
– Ты молишься в моём доме! – прорычал сквозь зубы мужчина.
– Разве нельзя?
– Сколько наглости и дерзости в тебе! Кто позволил?
– Господь.
– Твой Бог? Ты его видела?
– Я в него верю, как и ты веришь в своего.
Он поднялся, схватив мои волосы, с силой потянул вверх. Вцепившись в его кисть, завыла, поднимаясь на ноги. Встав, сжала его тёмную рубаху. Сзади послышался кашель, мужчина сразу отпустил меня, но я не могла убрать пальцы от его одежды. Словно листок, дрожала.
– Чего тебе, Медведь?
– Стейнульв Свирепый обучает свою тиру?
– Пошла в повозку!
Сжав мои запястья, отдёрнул от себя, и кинул к дверям. Сделав несколько шагов, я упала в ноги к варвару, с которым недавно вела беседу. Он сел передо мной и помог подняться. На глаза наворачивались слёзы.
– ᚢᛚᚹ, ᛏᚢ ᚲᛁᚹᚨ ᛉᛚᛁᛊᛋᚨ? (Ульв, ты чего злишься?) – начали они разговаривать опять на своём “собачьем”.
– ᛟᚾᚨ ᛗᛟᛚᛁᛚᚨᛊᚨ ᚢ ᛗᛖᚾᚨ ᚠᚱᚨ ᛞᛟᛗᛖ! (Она молилась у меня в доме!) – прокричал Ульв. Этот огромный человек по кличке Медведь продолжал держать мои кисти.
– ᚾᚢ ᛁ ᛈᚢᛊᛏ. ᛖᛏᚨ ᛁᚲᚺ ᚠᚨᛁᚱᚨ, ᛏᚢ ᛊᚨ ᚾᚨᚢᛁᛊ. ᛊᛏᛟ ᛏᚢᛏ ᛏᚨᚲᛟᚲᛟ? (Ну и пусть. Это их вера, ты же знаешь. Что тут такого?)
– ᚨ ᛏᚢ ᚲᛁᚢᛟ ᛖᛃᛖ ᛉᚨᚲᚺᛁᛉᚨᚺᛖᛁᛋ, ᛏᛟᚱ? ᛏᛖᛒᛖ ᛈᛟᚾᚨᚱᚢᛉᛁᛚᚨ ᛖᛏᚨ ᛞᛖᚹᚲᚨ? (А ты чего её защищаешь, Тор? Тебе понравилась эта девка?) – ещё больше взорвался ярл. Я не понимала, о чём они говорили, но точно знала, что ни о чём хорошем.
– ᛁ ᛏᚺᚨᛏ, ᛁᛋ ᛈᛟᚾᚨᚱᚢᛉᛁᛚᚨ? (И что, если понравилась?)
– ᛏᚨᚾᚲᚨᚱ ᛉᚢᛒᚢᛞ (Тогда забудь).
Стейнульв подошёл, схватил меня за локоть, вырвав из рук своего друга, и поволок на улицу. Поставив возле повозки, зарычал:
– Прекрати. Нельзя молиться в моём доме. Нельзя говорить с другими.
– Он первый заговорил со мной, – еле слышно проговорила я.
– Ты тира!
– Почему ты такой злой? – задала вопрос, посмотрев в его синие глаза. Его лицо было искажено гневом: ноздри раздуты, брови нахмурены, отчего на лбу проступили глубокие морщины.
К нам подошёл Медведь, Ульв злобно взглянул на него.
– ᚷᛞᛖ ᚴᛟᚾᚢᚾᚷ? ᚢᛉᛖ ᛈᛟᚱᚨ ᛖᚴᚨᛏ! ᛈᛟᚨᛉᛟᚢᛁ ᛖᚷᛟ! ᚾᚨᛁᛞᛁ! (Где конунг? Уже пора ехать! Позови его! Найди!)
Тот молча кивнул и пошёл в сторону дома конунга.
– А ты бы злилась, если бы я пришёл в твой дом и устроил обряд у тебя на кухне?
– Так я же не просто пришла, я твоя пленница, – огрызнулась в ответ.
– Залезь в повозку! И чтобы была самой послушной, ты меня поняла? Или я просто убью тебя. Зачем мне строптивая тира?
Я села в телегу, нагруженную вещами. Обняв свои колени, опустила на них голову.
“Господи, сопутствуй мне в этом путешествии охраняй меня во всех обстоятельствах от всяких искушений и зла. Через Христа, Господа нашего. Аминь”.
Ульв вскочил на коня и стал ждать. Вскоре показались две телеги: одна принадлежала конунгу, вторая — Медведю. Жена конунга ехала верхом, а в повозке сидел их маленький сын вместе с вещами. Медведь вёз двух тир. Сам он следовал рядом на лошади. Он настиг ярла, затем встал конунг, и через некоторое время мы двинулись в путь. К нам подъезжали ещё повозки и мужчины, выстраиваясь в колонну.
Нагруженные телеги медленно двигались по ухабистой дороге, пролегающей через густой лес. Множество высоких стройных деревьев с тёмными стволами тянулись вверх. Земля покрыта толстым слоем мха. В воздухе ощущалась прохлада раннего утра, солнечные лучи едва пробивались сквозь туман, освещая величественные пейзажи.
Я взглянула на телегу, где ехали две рабыни: они сидели молча, покорно склонив головы. Трое мужчин, что ехали впереди, иногда перекидывались словами на своём, непонятном мне языке.
Мы выехали из лесного массива, моему взору предстало небольшое озеро. Берега его местами были заболочены и заросли травой. Вдалеке виднелись холмы, покрытые лесом, которые постепенно растворились в плотной дымке.
Повозка тряслась, меня качало из стороны в сторону, отчего хотелось спать. Вдруг рядом со мной поравнялся Медведь.
– Так и не скажешь своё имя? Я же могу всё спросить у Ульва.