— То, что ты больше не незрелый мальчик, который идет на поводу у навязанных идеалов, не делает тебя идиотом. У каждого из нас свой путь, и он вовсе не должен повторять путь наших родителей.
Гермиона придвинулась к Малфою и стойко выдержала пристальный взгляд, которым он смерил ее.
— Сплошная безвкусица и пафос, Грейнджер, меня сейчас стошнит, — медленно проговорил он, отворачиваясь от нее. — Да, меня тошнит от тебя. От твоего всепонимающего взгляда. От этих “типа” правильных слов. Ты даже улыбаешься как-то слишком… Нелепо. Тошнотворно. Совершенно отвратительно.
Гермиона в сердцах стукнула Драко по коленке.
— Ты вообще нормальный? — с вызовом спросила она. — Неделю назад после стольких лет ты наконец вел себя как человек, а не безмозглый тролль! А сейчас! — Гермиона издала звук, напоминающий нечто среднее между рыком и фырканьем. — Ты можешь нормально разговаривать со мной или нет?
Малфой молча сделал глоток, глядя на то, с каким жаром и запалом Грейнджер нападала за него, и потер ушибленную коленку.
— Нет, не в этой вселенной, — весело ответил он.
— Можно подумать, в другой бы что-то поменялось, — зло огрызнулась Гермиона. Она уже всерьез подумывала о том, чтобы запустить в него своей почти полной бутылкой.
— Конечно поменялось бы, — кивнул Драко. —Где-то в параллельном мире я бы пришел к тебе на прием. Ты бы вылечила меня от чего-то очень опасного, а потом, — он внимательно смотрел на все еще рассерженную Грейнджер, — я бы пригласил тебя выпить кофе.
Гермиона, нахмурившись, ответила на внимательный взгляд Малфоя, а затем молча принялась рассматривать сад. Нельзя сказать, что она чувствовала себя, будто ей вылили ушат воды на голову. Хоть она и не витала в облаках, а твердо стояла на бренной земле, доля женского романтизма и чутье на еле уловимые нотки симпатии у нее все же были. За резкой сменой малфоевского настроения, за его переменчивым отношением к ней самой должно было быть что-то помимо страха перед неясным будущим и неуверенности в правильности собственных действий.
Да и, признаться, им действительно было хорошо вместе. Не только говорить, пикироваться друг с другом, обсуждать все на свете и все в таком духе, но и молчать им было более, чем комфортно. Как будто они попробовали это очень много лет назад, а сейчас вдруг вспомнили, насколько притягательна для них эта разделенная друг с другом тишина.
— Полегчало? — наконец спросила Гермиона, понимая, что озвучил он это не для нее, а для самого себя, в первую очередь.
— Да-а, — рассмеявшись, согласился Малфой, — а ты просто чудо-женщина, Грейнджер.
— Это еще один тонкий маневр, чтобы меня оскорбить?
Драко отрицательно покачал головой.
— Нет, вовсе нет. Хотя… — он хитро прищурился, потирая руки. — Шучу. Любая бы на твоем месте… Ну, ты знаешь, девушки любят конкретику в таких вопросах.
— И не говори. А тут какое-то мутный намек на гипотетическое свидание в альтернативной вселенной, — Гермиона сложила пальцы латинской буквой V и сделала ими жест, который должен был означать сомнительность вышесказанного.
Они обменялись тихими смешками, а затем оба, расслабившись в плетеных креслах, слушали тишину, шорохи и запахи вечернего сада. Драко то и дело прикладывался к пиву, и когда расправился со своей бутылкой, молча принял из рук Гермионы ее, почти нетронутую.
Удивительно, как одна короткая фраза способна освободить нас. Как будто он скинул тяжелый груз, который много дней таскал на себе. Завтра он проснется, и опять начнется безрадостная ерунда с неопределенным финалом. Зато сейчас ему легко и свободно и очень приятно просто молчать вдвоем.
— Знаешь, я бы согласилась, — произнесла Гермиона после долгой паузы и, поймав вопросительный взгляд Драко, продолжила: — Выпить с тобой кофе. В параллельном мире я бы обязательно согласилась.
— Ай-й, Грейнджер, — шутливо скривился Малфой, — не стоило этого говорить.
— Почему нет?
— Не надо усложнять, — объяснил он.
А когда Гермиона накрыла его ладонь своей и слабо сжала, ему вдруг подумалось, что это все как-то чересчур приторно и отдает дешевым романом. Ночь, сад, он и она. И по законам второсортного чтива, сейчас бы ему целовать Грейнджер, пьянея от запаха и тепла ее тела, а потом подхватить на руки, подняться на второй этаж и, пинком захлопнув за собой дверь спальни, до самого рассвета не отпускать ее.
Но это было бы уместно лишь в стремительно развивающейся истории со счастливым концом. Где двоих сталкивает судьба, и они проходят путь от ненависти до робкой привязанности.
А его, Драко, история совсем не такая. Поэтому он скинул ладонь Гермионы, и твердо повторил:
— Не усложняй.
А что она? А ей оставалось лишь озвучить ложь, которую каждый из нас говорил хотя бы раз, оказавшись в безнадежной и тупиковой ситуации.
— Все будет хорошо, — сказала Гермиона, — мы обязательно найдем выход.
Так они и сидели, наслаждаясь молчанием друг друга и тишиной, пока вечерняя сырость и холод не вынудили их отправиться в спальню, каждого — в свою.
========== 9 ==========
Гарри, кивком поприветствовав Гермиону, извлек из складок мантии пучок высохшей полыни и поджег его от чайной свечки на столе. Когда пламя наполовину охватило сухую траву, он торопливыми движениями притушил его так, чтобы полынь медленно дотлевала, а затем расположил на одном из кофейных блюдец. Дождавшись, пока их столик окутает аромат терпкого дыма, Гарри наконец заговорил.
— Пока травы тлеют, никто не разберет, о чем мы будем говорить, — обратился он к сидящей напротив него Грейнджер. — Здравствуй, Гермиона.
— Здравствуй, Гарри, — она тепло улыбнулась ему. — Как ты, как Джинни?
— Все в порядке, гостит у Флер и Билла, передавала тебе привет, — Гарри бросил в кофе пару кусочков сахара и принялся размешивать. Куда более тщательно, чем требовалось.
Гермиона ответила на его реплику слабой улыбкой, когда Поттер, отодвинув от себя чашку, поднял на нее взгляд. Никто из них не решался нарушить тяжелую паузу, оба лишь молча смотрели друг на друга.
Наконец Гарри кашлянул и, привычным жестом взъерошив волосы, спросил:
— Это было осознанное решение?
— Целиком и полностью, Гарри, — ответила Гермиона, — целиком и полностью.
За прошедшие годы Поттер повзрослел и возмужал. Это был и все тот же Гарри, и совсем другой. Гарри научился контролировать свои порывы. Он был по-прежнему сердечный и душевный человек, но жизнь научила его ставить доводы рассудка во главу угла, если того требовали обстоятельства.
Гермиона знала, что на этой встрече не будет истерик, резких обвинений, оскорблений и упреков. Гарри не будет спрашивать лишнего, не будет пускаться в пространные рассуждения, они поговорят достойно и спокойно, уважая друг друга.
Но разговор не клеился. Поттер сосредоточенно что-то обдумывал, смотря то куда-то в пустоту, то фокусируя взгляд на Гермионе. А она в свою очередь не решалась нарушить ход его мыслей.
— Не знаю, что и сказать, — наконец признался он.
— Да уж, — усмехнулась Гермиона, — повод для встречи так себе.
— Гермиона, — задумчиво протянул Гарри и, остановившись на пару секунд, нахмурился, будто что-то вдруг пришло ему в голову, а затем решительно продолжил, — я не понимаю твое решение и не поддерживаю его. Но сейчас, наверное, худшее время выяснять отношения. Хотя, признаюсь, в какой-то момент мне хотелось тебя придушить. Но об этом не сейчас. Скажи только, что ты намерена делать? Я посмотрю, сумею ли как-то помочь лично тебе.
Ей захотелось кинуться ему на шею и стиснуть в объятиях, так она была благодарна другу за сдержанность. Сиди на его месте взрывной Рональд, он бы прежде чем разобраться во всем, завалил бы Гермиону вопросами и упреками, обвинениями в предательстве и неосмотрительности. А Гарри был просто Гарри. Сдержанный, проницательный, он умел закрывать глаза на личные обиды и смотреть на вещи не через призму собственных эмоций, а гораздо большее масштабно.
Грейнджер дотянулась до его руки и порывисто и крепко сжала ее.