— Может, это как-то связано с проклятием? — предположила она.
— По-твоему им можно любую херню оправдать? — скептично отозвался Драко.
— Других объяснений все равно нет. Сильные чары вполне могут влиять на окружающую среду.
— А может, мы просто спим, Грейнджер? Оба или кто-то один. И сон разваливается, намекая, что пора просыпаться, — тихо сказал Малфой, запрокинув голову и щурясь от солнца.
— Или мы — герои фильма. Хотя это почти одно и тоже, по сути, — задумчиво сказала Гермиона. — А ты бы хотел проснуться?
— А ты нет? — он прикрыл глаза, подставляя лицо мягкому солнечному теплу. Благо, в это время дня внутренний дворик был залит светом солнца.
— Даже если проснувшись, ты все забудешь?
— Ты напрашиваешься на фразу из какого-нибудь тошнотворного любовного романа? — усмехнулся Малфой.
— Я тебя не забуду, — сказала Гермиона, и почувствовала себя полнейшей дурой — у нее увлажнились глаза.
Малфой очень натуралистично изобразил приступ тошноты.
— Дурак, — она стукнула его по плечу, выдавив что-то наподобие слабой улыбки.
— Определенно, нужно убавить градус пафоса, Грейнджер.
Драко, исхитрившись, ущипнул Гермиону за бок, вызвав возглас протеста и еще один тычок в плечо.
— Взбодрись, — он сопроводил слова ленивой ухмылкой, — если мы ничего не придумаем, я все еще Малфой, а значит, быстро бегаю. Поттер получит меня, только если я сам к нему приду.
— Через неделю мою палочку идентифицируют, и вряд ли я смогу тебе чем-то помочь, — нахмурившись, поделилась Гермиона.
— Тогда не будем терять время, — сказал Драко, расправив плечи и стряхивая с них легкими движениями пальцев невидимые пылинки.
— Позер, — тихо шепнула Гермиона и рассмеялась, когда Малфой одарил ее в высшей степени возмущенным и негодующим взглядом.
*
Гермиона плохо и мало спала. Третью ночь она долго ворочалась в поисках удобного положения и с трудом засыпала. А сейчас сон не шел совсем. На часах было уже давно заполночь, и сил оставаться в кровати, которая теперь казалась душной и неудобной, не было. Хотелось свежего воздуха.
Луна в эту ночь вытворяла что-то сумасшедшее. Иногда она казалась маленькой, иногда — большой. Зависело от ее фазы, плотности воздуха, положении наблюдателя относительно горизонта. Может, еще от чего-то еще, чего Гермиона не помнила. Но то, что творилось на ночном небе сейчас — вряд ли вообще какие-то фазы и факторы могли объяснить.
Грейнджер стояла с чуть приоткрытым от от удивления ртом, запрокинув голову и глядя в небо. Сколько хватало глаз, все было — луна. Огромная, гигантская луна вместо темного ночного неба противоречила всем законам астрономии, физики. Здравому смыслу, в конце концов. Как будто кто-то, заарканив ее гигантским лассо, притянул аккурат к их дому. Кусочек неба виднелся только где-то с краю стены, если изо всех сил вытянуть шею и перегнуться через перила, заглядывая за угол. Похоже это было и на фантастическую картину, и на картинку, что умело растянули в графическом редакторе, сохранив качество рисунка.
— Кто-то поломал реальность, — протянул Малфой.
Гермиона вздрогнула от неожиданности, оборачиваясь на голос.
— Что ты тут делаешь?
— Не спится. Подумал, может, тебе тоже, — он оперся на перила балкона, глядя в небо.
В отличие от Гермионы, которая стояла на свежем ночном воздухе в одной пижаме, на плечи Драко была накинута мантия. Он бросил взгляд на ее все в мурашках руки и плечи, на то, как она пытается согреть теплым дыханием ладони и пальцы, и взмахом палочки набросил на Гермиону согревающие чары.
— Сумасшествие, да? — Грейнджер облокотилась на перила рядом с ним. — Творится черт-те что.
— Эта реальность нас выгоняет, — зевнул Драко, — пора уходить в другую.
— А что там?
— Не знаю. Может, ты будешь там бобром? — весело спросил Малфой. — Опыт у тебя уже есть.
Он приложил ко рту два пальца, имитируя длинные передние зубы.
— Какая глубокая мысль, Малфой, да ты просто философ, — Гермиона утрированно покачала головой и всплеснула руками.
Драко улыбнулся, оставшись крайне довольным своей шуткой.
— Что-то ты больно спокоен эти дни, — прищурилась Грейнджер, — а ведь почти половина срока прошла.
— Я спокоен, Грейнджер, потому что уже давно принял решение, — Малфой плотнее закутался в мантию.
— И что это за решение?
— А ты как думаешь?
— Ты решил бежать, — озвучила свое предположение Гермиона.
Она боялась, что он поступит именно так, и в то же время очень хотела этого. От одной мысли, что для деактивации проклятия нужно прервать чью-то жизнь, ее кидало в дрожь, и она готова была собственными руками сотворить портключ или портал, да что угодно, лишь бы эту жизнь сохранить. Но Гермиона прекрасно понимала — всеобщее благо неизбежно требует жертв.
— Это ты сказала, а не я, — заметил Драко.
— Шанс еще есть.
— Как ты можешь верить в успех, если мы даже не знаем, что ищем во всех этих книгах? — он поднял на Грейнджер вопросительный взгляд. — Мы весь день листали всю эту ерунду про проклятия, наветы, темную магию, кровные узы, и это такая мура. Ни в одной из этих книг и близко нет того, что могло бы помочь.
Гермиона устало прикрыла глаза, потирая пальцами виски. Она устала, действительно устала. Кроме того, что, казалось, ее голова сейчас работает на грани, денно и нощно обдумывая одну и ту же тему, ей еще приходилось прикладывать немалые силы, чтобы поддерживать хотя бы иллюзию надежды. Не для Малфоя, так для самой себя. И день ото дня это становилось все труднее.
— Если ты так уверен в провале, почему ты еще здесь? — устало спросила она.
— Решил дать последний шанс твоим замечательным мозгам, — усмехнулся Малфой. — А может, мне просто нравится тот парень, который к тебе прилагается.
— Что за парень? — нахмурилась Гермиона.
— Драко Малфой, версия два ноль, — ответил он, — по непонятным причинам эта улучшенная вариация меня появляется только в твоем присутствии.
— И тебе он нравится? — улыбнулась Грейнджер.
— А тебе?
— Я первая спросила, — она шутливо прищурилась. — Мне, определенно, да.
— И мне, — признался Малфой, — хотя иногда мне хочется его придушить. То есть себя. В любом случае, он испарится, как только тебя не окажется рядом, это я уже понял. Так что, может присоединишься к нему? К нам. Ко мне. Ты поняла, о чем я.
Гермиона помолчала, разглядывая Малфоя — его глаза, светлые ресницы и брови, тонкие губы, тени, которые залегли вокруг глаз. Неужели ей действительно будет не хватать всего этого, вкупе с его паршивым характером? Похоже на то. Вот уж точно, выражаясь словами Драко “мы в жопе”.
— Ты знаешь мой ответ, — отворачиваясь, сказала она.
— Когда они опознают палочку, вариантов у тебя немного. Но ты даже не задумалась.
— Нет ни одной причины, которая заставила бы меня хотя бы задуматься, — ответила Гермиона.
Озвучить эту мысль было странно, но, на удивление, она чувствовала себя спокойно и легко, зная, что поступает правильно.
— А если бы между нами что-то было? — спросил Драко, доставая из складок мантии футляр и извлекая оттуда сигарету.
— Святые угодники, Малфой, — удивленно сказала Гермиона, — сначала — маггловское пиво, теперь — сигареты. Чем еще ты меня удивишь?
— Все мы полны сюрпризов, Грейнджер, — закуривая, философски заметил Малфой, — это не просто маггловские сигареты. Лимитированное издание, частное производство. Если уж и травить себя, то самым лучшим. Я же Малфой.
— Ты сноб, Малфой, — засмеялась Гермиона.
— Может и так, — согласился он, — я все еще жду ответа.
— Сейчас будет много пафоса, который ты так не любишь, — предупредила она. — Ничто не заставит меня поставить личные чувства и эмоции превыше будущего тысячи тысяч волшебников. Ничто. Есть ли между нами что-то или нет — абсолютно не имеет значения. Я никогда бы не рискнула жизнями людей. Ни ради симпатии, страсти, влечения, ни даже ради возможного “долго и счастливо”.