Все четверо со стоном упали. Тяжело захрипели.
— Неблагодарные с-создания! — поднявшись, взревел он, попеременно поворачиваясь к каждому. — Вам была дарована с-сила, чтобы изменить мир! Но что вы делаете! Вы противитес-сь с-созидать! Ничтожные… И только почему… Почему именно вы… О-с-стальные… Пос-слушные, объединились на пути к великому!
Ему в висок уткнулось что-то вытянутое и холодное.
— Стоять, — грозно выдал ему в ухо Ирнис.
Кодра злобно захрипел и рывком повернул к нему голову, отчего дуло бластера уткнулось ему в лоб. Его зрачки перестали метаться, замерли все как один — впились взглядом в кармслянина.
Тот почувствовал себя неуютно. Проглотил застрявший в горле ком, отошел на шаг. Рука, державшая приставленный к оголенному затылку противника бластер, предательски затряслась. Он все еще не мог понять, почему Кодра стоял в таком же как у него, костюме. С таким же гребнем.
Почему это создание так было похоже на него самого.
— А то что? — резко повернул к нему корпус тела Кодра.
Ирнис отошел еще на пару шагов. Его голова заболела. Точно так же, как и прежде, когда не раз рылись в его мыслях.
Он нажал на кнопку, выпуская луч — противник дернулся, подставив под удар руку. Плазма врезалась в нее, прожгла огромное черное пятно на плече и расплавила все, что было под ним. Ловким движением другой руки Кодра вырвал оружие и направил его дуло на Ирниса.
В него сбоку полетел град ледяных обломков. Он изрешетил его тело, выпустил наружу черную кровь, похожую на слизь.
Покрытый чуть ли не сквозными дырами Кодра затрясся и тяжело захрипел. Он полусогнулся и выронил оружие, отшатнулся к краю обрыва. Тяжело дыша, он провел по пасти и остаткам правой щеки рукой, словно бы вытирая их. Но только вместе с этим восстановилась и утраченная плоть.
Он одарил Ирниса тяжелым взглядом. Как вдруг вместе с костюмом распался в черные вязкие комья и устремился в бездну. Нельзя было не заметить, как в темнеющем беззвездном небе сверкнуло что-то, на мгновение проявившееся в слоях биомассы. Нечто круглое и блестящее. Желтого цвета.
Глава 44
Дом оказался разрушен больше, чем казалось изначально; трещина с улицы прошла вглубь него, разорвала напольные доски почти до самой кухни. Из навесных шкафов вывалилась и разбилась почти вся посуда, горшок с растением перевернуло, отчего земля высыпалась на диван и пол. Кофейный столик опрокинулся и разбился — весь пол покрывали толстые стеклянные осколки. Уцелела только звуковая колонка. Хоть она и упала, физически никак не повредилась.
Но проникшая внутрь трещина не представляла опасности. Была слишком узкой. В нее не могла даже провалиться стопа. Но что было неприятно — так это черная жижа, расстилавшаяся по полу. Она мерзко пульсировала, и кто-то уже успел неосторожно наступить на нее и разнести грязь по всему дому.
Света тоже не было. Как оказалось при проверке, щупальца обвили пристройку с байком. Часть из них просочилась через щели между досками внутрь и раскурочила коробку генератора.
На втором этаже тоже дело было плохо — мебель посдвигало со своих мест, из-за чего на полу остались глубокие царапины на лакированном полу. Шкафы упали, выронили все свое содержимое.
Деккор нашел из кучи разбросанной на полу одежды подходящую и нацепил на себя, оставив там же свои обгоревшие шмотки. Вышел в коридор и зажег огненный шар на ладони. Тем и освещал себе путь в гостиную во мраке. Пусть свет мигал и ронял длинные тени, это было лучше, чем пробираться вслепую — почему-то именно ему одному стало трудно видеть в темноте.
— Что это? — он присел рядом с Ирнисом перед трещиной и пальцем провел по черной пульсирующей массе.
Синекожий поднялся и выключил освещение на костюме. Ему было нечего ответить пытливо ждущему ответов белому криоту с ясными голубыми глазами. И от этого его начал грызть изнутри стыд.
— Мы не знаем, — ответил за него сидевший на диване Рик.
Он наклонил корпус тела вперед, сцепил еще покрытые каменными наростами руки в замок — был одновременно и расстроен озадачен.
— Эта штука там везде, — выйдя из кухни с бутербродом в руке, ответил с набитым ртом Креил. — В смысле, в поселке.
На нем была футболка Рика. И та висела на его вытянувшемся худом теле. Даже черты его лица заострились. Никогда прежде он не тонул под своей прической из сваленной в подобие трубок, шерсти.
— Что ты имеешь ввиду? — изогнул бровь Ирнис, подойдя к нему.
— Она даже в зданиях. Еще и эти… башни… Они сделали что-то с небом. Лун почти не видно. Ты многое пропустил.