— Да, но всякое бывает. Кто знает, как оно там на самом деле происходит. Встряхнуло, но ведь не критично, все в порядке.
— Да, только вот разлом теперь тут здоровый.
— Я сам этому не рад. Так ты все еще уверен, что сам спустишься?
— Уверен. Можешь идти домой. Дролесс вас не тронет, вы ему не интересны. И обо мне не беспокойся, мое оружие при мне. Постараюсь вернуться, как можно быстрее, а там уже и будем решать, что с вашим другом делать.
— Я все еще не уверен, что это хорошая идея.
— Мне данные надо собрать… Чтобы хоть какой анализ провести. Может, я смогу собрать грунт, куда разлилось вещество, а там на корабле выжму его. Хоть что-то соберу… Если бы мой корабль не повредился, вы бы не узнали ни обо мне, ни о Дролессе. Извини меня за это.
— Пустяки, — махнул рукой Рик и закусил губу так, что его правый клык высунулся наружу.
— Постараюсь вернуться до темноты, но не обещаю. Обязательно расскажу все.
— Точно дорогу найдешь? — нахмурился Рик.
— Постараюсь. По крайней мере, сторону пляжа я найду.
— Хорошо, тогда бывай, — Рик улыбнулся и положил ему руку на плечо, слабо потряс ею.
Ирнис кивнул. Так и стоял на краю и смотрел на спину Рика, пока тот не скрылся из виду. Внимательным взглядом осмотрел округу и прислушался. Резко повернулся к обрыву и вновь глянул на него. Вернее, в него.
Ком застрял в горле, заставил зайтись в кашле. Пришедшее внезапно понимание, что сверху этот разлом похож на раскрытый глаз, заставило подняться по спине волне мурашек — глаз смотрел прямиком на него.
Это был плохой знак.
Нажатием на пятки активировав турбины в сапогах, Ирнис высоко прыгнул и плавно опустился на выступ внизу. Рик не соврал — тут пахло. Слабый запах серы защекотал нос, заставил чихать. Дна разлома даже отсюда не было видно, уже метров через десять его скрывал густой, словно бы клубящийся, мрак. Но вот треугольная щель, ведущая в недра планеты, выглядела устрашающе. Ирнис несмело зашагал к ней и, пригнувшись, вошел внутрь. Потолок пещеры был выше, чем ожидалось, позволял идти с выпрямленной спиной. Но уже совсем скоро сгустилась чернота, а воздух стал приобретать кислые нотки с серным запахом — для пущей уверенности Ирнис активировал шлем и включил программу использования воздуха из внутренних мешков костюма, расположенных на спине.
С легким писком от верхней части спины поднялся металлический лист, который принялся раскладываться и подниматься, чтобы сложиться на голове Ирниса плотным, слегка вытянутым в зоне носа шлемом и с защитными металлическими вставками сверху. Четыре вдавленные короткие полосы на его лицевой части вспыхнули слабым голубым светом — верхние две предназначались для обычного обзора, а нижние с мощными датчиками — для усиления четкости и радиуса выводимой на внутренний экран картинки. В области щек располагались остроконечные выступы — фильтры, для частичной очистки воздуха и вывода отработанного. Между краями шлема и защищающими плечи и шею прочными защитными пластинами оставался зазор для свободы движений головы.
Ирнис сжал пальцами попеременно запястья — и их тут же окольцевали выдвинувшиеся с предплечий сложенные в блоки перчатки с мягкими подушками на ладонях. Затем он сжал правое запястье и немного крутанул его вправо — незащищенные вставками серые элементы на сгибах конечностей покрылись рябью. Это было ничто иное, процесс укрепления полуорганической структуры внутреннего волокна костюма.
Сделав уже несколько уверенных шагов в темноту, Ирнис коснулся ладонью выпирающей защитной пластины в районе ключиц — темнота вмиг отступила под светом парных вытянутых ламп, открывшихся там же в нише.
Пещера вела вперед. Порой она сужалась, отчего приходилось протискиваться чуть ли не боком, а затем расширялась. Она больше походила на вырытый в камне тоннель, чем наводила Ирниса на нехорошие мысли. Когда она вдруг резко свернула и пошла на уклон вниз, он на мгновение засомневался, идти ли вперед.
Склон стал становиться круче, а проход — предательски сужаться. Но затем он выровнялся, став таким же просторным, как и прежде. И вот, от его стен уже начало тянуть весьма ощутимым теплом, а воздух стал заметно горячее. Проход все ширился, пока не превратился в широкую, почти округлой формы, комнату, потолок которой был усеял остроконечными сталактитами. Пола же здесь не было; вместо него, соединяя вход и выход на противоположной стороне, простирался каменный мост от силы метр шириной. Воздух вокруг него слабо колыхался от жара, а снизу поднималось подозрительно свечение.