Настала тишина. Кодра и Ирнис так и стояли, как и прежде. Мерно подступала вытекающая из вулкана лава, пожирающая встающую на ее пути зелень. И больше ничего не происходило.
Земля под ногами вдруг гулко затряслась — Коби толкнуло спиной к стволу дерева, которое и уберегло его от падения. Он ударился плечом, но это было меньшее, что могло случиться.
Последовал еще один резкий толчок; из середины полянки в воздух полукругом поднялась на всю ее длину стена пыли. Она крошевом осыпалась на головы стоявших неподвижно Кодры и Ирниса, скрыла их в своем тугом облаке. Вслед за вспышкой грохота половина полянки вдруг начала приподниматься, пока твердь на месте нового полукруглого разлома не разошлась.
Земля частично ушла из-под ног — Коби откинуло в сторону, заставило покатиться кубарем. Но недолго — он затылком ударился обо что-то неровное и твердое. Перед глазами все начало расплываться. И сознание вместе с грохотом растаяло в бессильной пустоте.
Глава 29
Образ огромного черного круга, обрамленного белой неровной каймой посреди звездного фона, вдруг исказился и принялся меняться, пока не разделился в две обособленные фигуры, которые стали заворачиваться, обретать цвет и форму. Стали Дролессом и Коби. Они не шевелились, молча смотрели своими пустыми, бесконечными глазами. Как тут их губы начали кривиться на их словно бы восковых мордах, выпускать беззвучные слова. Договорив, они стали неестественно сжиматься и менять цвет, пока не обрели более простую сферическую форму.
Два глаза, один из которых был красным, а другой — желтым, вспыхнули. Заставили почувствовать мерзкую щекотку между висками. Ирнис схватился за голову, но это не помогало. Зато пришло понимание, что все, что он когда-либо сделал, было большой ошибкой.
Внизу что-то закопошилось; и это что-то заставило серую твердь под ногами взяться буграми. В ней принялись отделяться небольшие панцирные твари с четырьмя круглыми глазами и зубастыми жвалами. Они заползали друг на друга, надвигаясь одной большой волной.
Ирнис принялся пятиться от них, но те вдруг посыпались на пол, чтобы затем сразу перекинуться на его стопы. Они принялись одним потоком подниматься выше, покрывая голые синие ноги плотной броней из множества вытянутых сегментов. Они противно не то стрекотали, не то шипели. И почему-то в этих звуках слышалось едва различимое:
— При…ми нас… Т…на…р…а…
Не было сил двигаться — твари уже по пояс накрыли тело. Тогда Ирнис принялся отдирать их от себя и бросать в окружавшую его тьму. Та вдруг сама зашевелилась, словно бы живая.
Висевшие во тьме желтый и красный шары вдруг покачнулись. Маленькие черные кружки внутри них вдруг принялись расширяться, пока не поглотили и сами шары.
— Прими нас. Веди нас…
Ирнис широко раскрыл рот и глубоко вздохнул. Рывком поднялся и захлопал глазами, резко сел. Замотал головой.
Он сидел посреди усеянной пылью и пеплом полянки. Рядом возвышались словно бы оплавленные, местами обвалившиеся черные столбы. Кое-где все еще дымило. Все бы ничего, но только сама твердь уходила немного на подъем, отчего с дальнего ее края было видно только голубое небо да скалистую стену вулкана, из которого валил белый дым. Но было это так или нет, оставалось загадкой — окружавшие его облака с темными боками могли быть только иллюзией.
Ирнис поднялся на ноги. Его шатало, в голове разливалась тяжесть. Едкий кислый запах, перемешанный с запахом горелой древесины, больно ударил в горло, заставил зайтись приступом кашля. Пришлось прикрыть нос и рот рукой. Подождать, пока станет легче.
Когда все прошло, синекожий оперся боком об один из наполовину обвалившихся черных столбов, которых тут было не так уж и мало. Закачал головой. Услышал знакомые голоса, доносившиеся со стороны подъема. Там никого не было видно, и тогда он решил подойти посмотреть, что творилось внизу.
Ведь не было уверенности, были ли это голоса, или только просто бред не до конца проснувшегося сознания.
Подъем оканчивался полукруглым обрывом небольшого разлома, куда врезался уже остывший поток из лавы. Сам же поток походил на уходящую на подъем широкую черную реку, из которой выступали острыми шипами сгоревшие стволы деревьев. Некоторые из самых ближних, которые не успели осыпать листву, все еще тлели.
Неровная поверхность слоистой черной дороги кое-где опасно краснела мягкими пятнами. Над ними предательски рябил воздух, что было лучшим доказательством того, что туда лучше не приближаться.