— Травницы? Какой еще травницы?
— Так ее ж тут и казнили.
— Ты что-то путаешь, здесь должны были казнить королеву.
— Да как же ж? Королеву? Супругу вашу? Да за что же это? Хотя… ик… вам виднее, ик… ик…
Старик осунулся, недоверчиво глянул на короля и собрался ретироваться, но тот снова придержал его.
— Если здесь казнили травницу, то где тогда королева?
— Так вам виднее, Ваше Величество, — ответил дворник и поспешил сбежать подальше от спятившего монарха. Это ж надо, собственную жену и на костер. Совсем у бедняги с мозгами туго. Жена, какой бы она не была, хоть черт в юбке, хоть ведьма, хоть сама демоница из бездны, все же жена. Тьфу! Монархи. Разве их разберешь?
— Вон как убивался, когда думал, что сгорела благоверная, а теперь, как демон во дворец помчался, — причитал дворник, возвратившись к своему нехитрому занятию. — Только грязь под копытами разлетается. Тьфу! Что власти, что погода. Грязь, слякоть, дождь, не зима, а не пойми, что…
ЧАСТЬ I ВЕРНУТЬ ЛЮБОВЬ
Только любимые рвут наши души… без спроса…
С насмешкой взирают на осколки разбитых надежд…
Врываются в сердце без страха и лишних вопросов…
И бьют по больному, нащупав последний рубеж.
Только любимые… вывернут нас наизнанку.
На скорости бешеной сбросят в последний момент.
И выкинут прошлое, как и любовь — самозванку…
А ласка — ненужный и самый простой аргумент…
Но только с любимыми можно напиться мечтою…
Вести диалоги со звёздами с крыши небес.
Сыграть в «дурака» на желание с чьей-то судьбою,
И вновь оказаться в невидимом мире чудес…
(стихи из интернета. Автор неизвестен)
ГЛАВА 1
Мэл снова оказалась в камере, раздавленная и потерянная, с разбитой губой и кровоточащим сердцем, но слез не было, только мысли, как пчелиный рой, заставляющие вновь и вновь возвращаться в памяти к произошедшему в его комнате. Она думала, что будет жалеть о том, что сделала, но нет, она жалела только об одном — что не добила тварь, что украла у нее все, все разрушила, даже любовь, восхищение, нежность, что была между ней и Александром, оставив только выжженную душу и кровоточащее сердце, которое никогда не сможет исцелиться. Даже если он прозреет, даже если она простит, но память… как быть с памятью? С жуткими воспоминаниями о том, как он целовал, обнимал, спал с другой на ее глазах.
— Пресветлая, это невыносимо! — простонала она, сжимая голову. — Я сойду с ума. Просто сойду с ума. Если он не убьет меня раньше?
Она вдруг подумала: «а может, так будет лучше, просто сдаться?»
— У меня ничего не осталось, даже воспоминаний.
Наконец, они пришли… слезы. Она плакала, как когда-то оплакивала Александра, сейчас она оплакивала их любовь, и почему-то показалось, что когда слезы высохнут, то и любовь исчезнет вместе с ними.
— Тьфу, кончай реветь, или ты так изящно решила покончить с жизнью?
— Что?
— Утопить себя в слезах.
Мэл и правда перестала плакать и резко повернулась к решеткам, где стояла ее давешняя знакомая во всей своей цыганской красе.
— Дара?
— А ты муженька своего ожидала увидеть? — хмыкнула девушка в ответ.
— Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть далеко.
— Должна бы, но я знала, что тебя поймают. Эти встречи с возлюбленными никогда до добра не доводят.
— Ты так говоришь, словно не понаслышке знаешь об этом.
— Скажем так, не только у королев бывают разбиты сердца. Ладно, хватит лясы точить, идем.
— Куда?
— На волю, конечно. Или ты предпочитаешь остаться здесь и посмотреть, как твой муженек запалит костерок?
Мэл смотреть на это не хотела, поэтому вытерла слезы и бросилась к решетке, которую Дара поспешно открыла.
— Ключ? Откуда?
— От твоих друзей, принцесса. Их у тебя не мало. Надеюсь, они не подведут.
— Не подведут?
— Ну, король хочет зрелищ, и он должен их получить, — пояснила цыганка и стала развязывать мешок, который Мэл поначалу не заметила. Там был парик, наподобие тех, что носят высокородные советники старой закалки, только волосы были не кудрявыми, а прямыми, и белыми, как снег. И эти волосы Дара стала натягивать на себя. — Кстати, тебе бы тоже не помешало облик сменить.