— Ты кто? — требовательно спросил он.
— Мэл, — просто ответила она. — А ты?
— А я Горан, — сказал мальчик и насупился. Видимо, он не хотел называть свое имя странной незнакомке, но почему-то назвал.
— А я Майя, — проговорила маленькая девочка, выглянув из-за плеча мальчика. Он шикнул на нее, и девочка юркнула обратно за его спину.
— Приятно познакомиться, Майя.
— А почему у тебя волосы белые? — спросила еще одна девочка, чуть постарше Майи.
— И кожа? — присоединился к расспросам маленький мальчуган с пухлыми щеками. — Она светится.
— Наверное, это потому, что я немного волшебница.
— Волшебница?
Вот теперь ею заинтересовалась вся малышня, и Горан уже не мог контролировать их детское любопытство. А к моменту, когда повозка остановилась, четверка любознательных малышей уже облепила ее со всех сторон. Девочки жаждали прикоснуться к волосам, а мальчики… им не терпелось узнать, какую еще историю расскажет красивая волшебница. И только Горан все также сторонился ее, но Мэл понимала, что это напускное. Просто он старший и должен быть строгим, даже если ему, как и всем остальным, очень хочется потрогать белые, переливающиеся в полутьме волосы.
Когда кибитку открыли, утренний морозец и свет заставили Мэл поежиться. Один из здоровяков помог спуститься и накинул на плечи большой, явно мужской полушубок. Она хотела поблагодарить, но слова застряли в горле, когда в заснеженном поле увидела табор.
Множество повозок, несколько больших шатров, лошади, фыркающие в предрассветной тьме, и костер, у которого сидели цыгане. Увидев вновь прибывших, они поднялись и бросились к детям. Женщины обнимали их так, словно давно не видели, а один цыган, самый рослый и высокий, крепко обнял мальчика по имени Горан и даже прослезился.
«Что происходит?» — хотела спросить Мэл, но не знала, как, и у кого спрашивать. Впрочем, ответы нашлись в лице незнакомки с повязкой на глазах. Она подошла сама без какой-либо помощи, хотя Мэл и заметила в отдалении сухонькую старую цыганку, которая все время зябко передергивала плечами и настороженно смотрела на нее.
Девушка была маленькой и хрупкой, и меньше всех остальных походила на цыганку.
— Здравствуй, — поздоровалась незнакомка, а Мэл поняла, что та ничего не видит. — Я чувствую, ты обескуражена.
— Немного.
— Я понимаю. Мы не видели наших детей несколько недель. Меня зовут Гурия.
— А меня Мэл, Мелани.
— Я знаю твое имя, твое настоящее имя, но не бойся, никто, кроме меня, его не узнает. Я бы хотела коснуться тебя, если можно.
— Что с твоими глазами?
— Я слепая от рождения.
— Мне очень жаль.
— Не стоит. Взамен судьба наградила меня даром. Я не вижу глазами, но вижу душой. Если ты коснешься меня, то я увижу всю твою жизнь, добро и зло, что ты совершила, я увижу тебя, твою душу, твою суть.
— Боюсь, в моей жизни было мало радости, и слишком много потерь.
— Как и в моей, — отозвалась девушка и протянула руку. Мэл ничего не оставалось, как протянуть свою.
Удивительно, но она ничего не почувствовала, а вот девушку заметно затрясло. А когда та едва не упала, Мэл испуганно отдернула руку.
Старуха, что все еще стояла неподалеку, тут же бросилась к ней, но девушка, не увидев, но почувствовав, остановила ее в шаге от себя.
— Со мной все в порядке, — со сталью в голосе проговорила она и выпрямилась. — Мэл, ты проводишь меня? Я хочу показать тебе наш табор. А вы… Дилар, Ахмер, вам стоит поторопиться. Скоро рассвет, Даре понадобится ваша помощь.
Мужчины, что помогли Мэл, словно ждали этих слов от слепой цыганки, и тут же бросились к своим коням, с ними поехали еще шестеро, да и остальные цыгане заметно расслабились, перестали смотреть с недоверием.
— Мне показалось, или твой табор слушает тебя? — рискнула спросить Мэл, когда они с Гурией подошли к одному из шатров.
— Они не могут не слушать, я дочь барона, как и Дара, — ответила девушка, пригласив ее внутрь.
— Вы сестры? — удивилась Мэл.
— Да. Я знаю, мы совсем не похожи.
— Как солнце и луна.