— Интересно, кто из нас солнце? — задумалась девушка.
В шатре было чисто, очень тепло и уютно. Посредине стоял жбан с горячими камнями, на стальной решетке кипел старый, покрытый копотью чайник. Гурия взяла две кружки и наполнила их горячим отваром из чайника, поставила на небольшой деревянный столик. В воздухе мгновенно разнесся аромат ромашки, мяты и еще чего-то знакомого, но позабытого. Возможно, это было умиротворение. Надо же, она совсем забыла, что это такое.
— Пей, не стесняйся. Это сбор Дары. Она верит, что он проясняет разум и успокаивает нервы, а как по мне, так это просто чай.
— Очень вкусно, спасибо, — проговорила Мэл, попробовав отвар.
— Ты совсем не умеешь лгать, — усмехнулась девушка. — Я знаю, что он горький, но согревает сильнее, чем спиртное, и от простуды защитит.
— Дара разбирается в травах?
— Немного. Не мне же одной быть одаренной. Теперь нас двое. Знаешь, ты очень счастливая.
— Едва ли, — вздохнула Мэл. Только тот, кто не знает всего, может так думать. Странно, что именно Гурия заговорила об этом, ведь она утверждает, что видит все. Или нет?
— Ты не веришь мне?
— Как я могу поверить, если бегу не от врага, а от того, кого люблю всем сердцем.
— Очень часто мы заблуждаемся в своих суждениях, не видим всей картины, а кусочки… это всего лишь кусочки. Я уверена, ты еще будешь счастлива, нужно только немного подождать.
— Как бы мне хотелось помочь тебе… — пробормотала Мэл, в надежде сменить грустную и слишком тяжелую для нее тему.
— С глазами? Нет, ты не можешь, да и я… мой дар намного прекраснее зрения. Я вижу целые миры, жизни, мысли, я вижу все.
— И ничего.
— Быть может. И все же, я не согласна променять свой дар на зрение.
— А я бы свой променяла.
— На что?
— На то, чтобы он прозрел.
— Прозреет, даже не сомневайся. Та женщина…
— Ровенна.
— Ровенна, она очень сильна, ее власть очень сильна, но любовь сильнее. Это хорошо, что вы встретились, пусть даже так, потому что иногда достаточно крупицы сомнения, и любая ложь разрушится.
— Хотела бы я в это верить, — отчаянно сказала Мэл. — Но боюсь, что уже слишком поздно. Слишком поздно для нас.
Гурия не нашлась с ответом, она видела, чувствовала боль своей новой знакомой в ее воспоминаниях, боль, которой хватило бы, чтобы убить или отвернуться от любви, перестать верить в ее силу. Но цыганка видела и другое — отчаянную надежду, которая все еще теплилась в разбитом сердце, что он не допустит этой казни, что он придет и все исправит, что не станет преследовать ее, как затравленного зверя, что вспомнит, наконец, о ней. Но этой надежде не суждено было сбыться. Казнь не была остановлена, он не приехал, и если бы не Дара, и те друзья Мэл, которых не успели арестовать, на рассвете ее бы не стало. Она поняла это, когда утром ее разбудила Дара. От нее пахло гарью.
ГЛАВА 2
— Ба, какие высокие господа! И в наших «хоромах», — язвительно воскликнул Андре, когда в его камеру наведался Его Величество. — И за что же нам такая честь оказана?
— Я пришел выпить, — устало ответил Александр. — Составишь компанию?
— Неужели не с кем? А как же твой верный пес, Вернер?
— Барону сейчас не до выпивки.
— Что так?
— Новый начальник Тайной полиции очень жаждал с ним побеседовать. Как я мог отказать?
— Новый начальник? Как же часто они у вас меняются, Ваше Величество. Не порядок, — поцокал языком Андре.
— Так как на счет компании?
— Да отчего же не выпить, если повод имеется.
— Повод? — задумался король. — Давай выпьем за мое возвращение, теперь уже по-настоящему.
— Вспомнил, наконец?
Он с самого его прихода понял, что Александр вернулся, не тот опьяненный Ровенной идиот, а настоящий, но вот вопрос, насколько он в себе?
— Не смотри на меня с таким подозрением.
— А как прикажешь смотреть? Даже представить страшно, что еще от тебя можно ждать. Это до какой степени тебе мозги промыли, что ты нашу девочку чуть на костер не отправил?
— Я едва не опоздал.
— Да, — согласился Андре. — Боюсь, что тебе не просто будет ее вернуть. Мэл — девочка сильная, но упрямая…