Дедушка зашёл в единственную живую комнату. Оттуда доносилось мяуканье и мурчание котят и кошек. Когда Дейра зашла внутрь, дедушка уже сидел с котёнком на коленях, а вокруг него кружили три кошки, ещё несколько котят играли с игрушками, прыгали друг на друга. Все кошки были пепельного, персикового и рыжего оттенков с большими ушками с чёрными полосами на мордочках. Местный вид кошек – пустынные кошки.
- И для чего же господь привёл вас ко мне?
- Это ваш питомник?
- Скорее то, что от него осталось.
- В Симирии не популярно содержать домашних животных? – Дейра присела на корточки и погладила проходящую мимо кошку.
- Так же, как и граждане других стран, они большая редкость.
Дейра усмехнулась. Мало того, что она внешне отличалась от местных, так она ещё и одевалась иначе. Она выделялась, но зато все её запоминали и уже начали принимать за свою – Так зачем держите его?
- Чтобы спасать потерянные души – дедушка щекотал кувыркавшегося на его ногах котёнка – Все они пережили потери, кого-то бросили, у кого-то умер хозяин, кто-то с рождения на улице, они теряют матерей, друг друга из-за голода, болезней. Пророк говорил, что даже тонущую душу может спасти одно милосердное действие по отношению к ним.
- Вы таким способом хотите спасти себя или же всё-таки их? – Дейра улыбнулась. Её муж был верующим в единого бога. И лучшего человека, чем он она до сих пор не встречала. Он понимал ценность веры, логики и науки, объединив их в своё личное мировоззрение. А каким был этот старый дедушка?
Дедушка в ответ лишь засмеялся, а после прочитал стих из книги пророка – Дело, совершённое для чужих глаз, с пустой душой, что жаждет лишь наград, не вознесётся к небесам, останется земной и тщетной кладой.
- Мой муж это читал – Дейра улыбнулась, вспомнив Леона, их беседы на берегу озера. Того, что она никогда более не сможет посетить.
- Он погиб? – получив кивок от Дейры, он прошептал – Да упокоится его душа с миром, да простит бог ему его грехи – дедушка ещё что-то бубнил, но Дейре это было не интересно, наконец он решил обратить её внимание на себя – Давно вы его потеряли?
- Полтора года назад.
- Терять близких всегда тяжело. Раньше у меня была большая семья – дедушка улыбнулся – А потом сыновья разъехались по другим странам, городам – он сделал небольшую паузу – потом от болезни умерла моя дочь, а за ней и жена и я остался один – дедушка говорил спокойно с некоторой грустью и смирением – Благо, господь учит нас смирению. Все мы вернёмся к нему в день суда и если на то будет его воля, увидимся со своими близкими.
- А если не увидимся? Мне столько хочется ему сказать. Он ушёл и оставил пустоту в моей душе. Что говорит ваш бог об этой боли? – Дейра старалась говорить спокойно, но слёзы сами навернулись ей на глаза.
Дедушка указал на кошек – Посмотри на них. Там, на улице, выживает лишь треть из них, они теряют сестёр, родителей, всё в общем-то, но живут дальше – котёнок на руках дедушки свернувшись клубком, начал дремать – И ты должна – он махнул рукой в сторону окруживших его кошек – Давай, покорми их.
- Я – удивлённо спросила Дейра.
- Раз уж пришла и не собираешься никого брать, то помоги покормить их. Гляди, они смогут заполнить пустоту внутри тебя.
Ещё несколько недель Дейра навещала питомник помогая дедушке, но тот вскоре умер, оставив питомник без присмотра, без хозяина. Питомник находился на территории группировки «Чёрные псы», в которой и состоял Константин. Договорившись с ним Дейра, сумела выкупить всю территорию питомника. Чтобы почтить память предыдущего хозяина Дейра сохранила архитектуру старых зданий, проведя их реконструкцию. Закрытые здания и отделения зажили новой жизнью.
Теперь уже здание не казалось заброшенным. Очищенная, достроенная каменная ограда возвышалась на два метра в высоту, скрывая просторный внутренний двор с сетью каменных дорожек и лестниц, ведущих к главному зданию и небольшим постройкам, являющимися фактическими местами жительства животных. Верхний ярус и крышу занимали гнёзда для птиц, проходящих реабилитацию, перелётных птиц, нижний двор был отдан собакам, второй ярус и терраса ведущая в сады принадлежали кошкам. В отдельных корпусах жили редкие виды животных, требующих особых условий и помощи. Главный корпус стал клиникой.