Лес казался таким ярким. Тёмно-зелёная верхушка вверху, а внизу лес казался буро-рыжеватым с небольшими редкими лужайками папоротника.
Дойдя до нужного поворота, Леон и Дейра сошли с тропинки и пошли в гущу леса. Семейство Гаребальди было закопано на небольшой лужайке среди папоротника. На местах, где закопали их бумажные банки с прахом, стояли железные прутья. Пока Дейра подготавливала семена еловых деревьев, Леон вытащил прутья, аккуратно раскопал лунки, оголив уже размякшие бумажные банки, и понёс прутья к сторожке. Он вернулся, когда девушка начала традиционный обряд Морвейнов.
Она тихо читала стихотворение на старом варианте их языка про прародитель – мать-природу, дарующую и забирающую жизнь, раскрывая уже размякшие банки с прахом, помещая в них тряпочные мешочки с удобрениями и семенами, а затем медленно закапывая лунки рыхлой бурой землёй.
«Мать-Земля, возьми обратно,
Что когда-то дала нам в руки.
Прах – в твои чернозёмные руки,
Семя – в вечные твои своды.
Ты одарила – и ты отнимаешь,
Ты кормишь – и ты нас хоронишь.
Пусть в стволах твоих ветер стонет,
Наши имена – в хвое утонут.
Пусть твои корни сплетут нас в сети,
Где ни живые, ни мёртвые – не одни.
Мы – твой пепел, мы – твой шёпот,
Мы – семя в твоей ладони»
Леон стоял на дорожке, боясь нарушить глубокое таинство захоронения мёртвых, наблюдая за точными и уверенными действиями хрупкой молодой девушки. Все четыре месяца она поражала его своей упорностью и настойчивостью, но сегодня удивила по-новому, смирением, холодом и силой. Она не проронила ни слезинки, не выказала ни одной эмоции, что удивляло и восхищало. В его же мире всё было иначе. Родные горевали и показывали своё горе всем, чтобы все остальные проявляли сострадание и горевали вместе с ними.
Отряхнув руки от земли, Дейра Гаребальди грациозно и медленно встала и подошла к нему – Идём?
На обратном пути камень под сапогом Дейры провалился. Сломав невысокий каблук о камень, девушка наткнулась на старые остатки ржавого штыка и поцарапала ногу сквозь искусственную ткань ботинков. Осмотрев рану, девушка оторвала остатки повисшего на подошве каблука.
- Я помогу вам – Леон подхватил удивившуюся девушку на руки и пошёл дальше в тишине мрачного леса. Временами он поглядывал на смущающуюся девушку, что молча смотрела в глубь леса, пытаясь не пересекаться с ним взглядом.
- Спасибо – тихо прошептала она под удары дождевых капель о листву папоротника.
В тот день, обработав рану девушки, он отвёз её домой и вернулся к ней с небольшим подарком. Удобными ботинками из натуральной кожи. Дейра пригласила Леона поужинать с ней. Они долго беседовали о традициях Морвунда и Симирии, обсуждая их плюсы и минусы. Их миры отличались как белое и чёрное, но сходились в одном. Люди страдали от бедности в обоих мирах. Однако Леон восхищался мировоззрением Морвейнов или как их назвала сама Дейра Вундров. Когда-то давно их страна называлась Вундрой, но со временем из-за большого количества вспышек смертей, бесконечных войн, а затем условного рабства, в котором люди умирали на работе, низший класс начал называть свою родину Морвундра, добавив слог означающий смерть. В последние века после смены языка под влияние соседних стран, их страна стала Морвундом. Большая часть традиций была отринута или изменена под современные реалии. А именно экологическое загрязнение, что и преобразило когда-то чистый каменный город, обвеваемый всеми ветрами в затхлое заросшее растениями болото. Леон поражался противоположности Морвунда и Симирии. Он восхищался природой Морвунда и спокойствию его жителей. Но ещё больше ему нравилась Дейра, её характер, почтительное отношение к предкам и природе.
С тех пор они не расставались, прожили в гармонии и спокойствии 5 лет. Леон стал смыслом жизни для Дейры, который она утратила в один миг, когда небольшой кусочек железа прошил его череп и мозг насквозь. Девушка была втянута в очередное расследование. Очередные 4 месяца боли и горя. Очередные похороны, оставившие рубец в её душе. Но в этот раз душа девушки не была готова к смирению. Горе и слёзы сменились ненавистью и злобой, окунув девушку во тьму.