Для потомков
Здравствуй, дорогой читатель. Меня зовут Искандер Тер-Николаев, и это письмо я пишу в 1930 году. Мне искренни жаль, что эта связь односторонняя. Ты знаешь, как меня зовут, а в дальнейшем ещё кое-что узнаешь обо мне, однако я ничего не буду знать о тебе. Что очень печально. И всё же я хочу верить, что твоя жизнь не менее интересная, чем то, что я приготовил для тебя.
Я родился и провёл большую часть своей молодости на Острове святого Феодора. Это была маленькая, но удивительная провинция нашей славной Империи. Этот остров получил неофициальный статус имперской мастерской. И не зря! На нём жили и живут самые талантливые изобретатели, о которых я слышал и с которыми знаком лично.
За всю свою молодость, я успел погостить во всех городах моей маленькой родины, вляпаться во множество приключений и познакомиться с интересными людьми.
Так что к своим сорокам годам я скопил множество историй человеческих судеб. В них есть всё: жизнь и смерть, радость и горе, верность и предательство, любовь и ненависть к ближнему. И когда мои знакомые изобретатели братья Станковы, которые много лет работали над перемещением объектов во времени и пространстве, предложили мне отправить по временой линии что-нибудь из моих вещей, я решил, что это будут самые интересные истории, которые случились на острове.
Возможно, благодаря гению моих знакомых изобретателей, я и сам смогу отправиться в будущие и даже познакомиться с тобой. А пока я дарю тебе кусочек нашего мира.
Добро пожаловать на Остров святого Феодора!
Предисловие
Мой дорогой друг, у тебя никогда не бывало чувства, что за маленькой и непримечательной вещью может скрываться жуткая, но в тоже время удивительная история? Или в маленьком селе, где знают друг друга в лицо, можно вытащить интересный рассказ? Наверное, я никогда не смогу узнать твой ответ, но я тебе скажу одно: в тихом омуте черти водятся. И мне кажется, что село Ставросино идеально подойдёт под определение “омута”.
1926 год для меня был поворотным. Тогда моё разочарование политикой Феодоровского острова достигла своего апогея. Я отстранился от неё, но не общественной деятельности, конечно же. С этого года я был в свободном плавание, зарабатывая на жизнь написанием статей, которые мне заказывали разные издательства. Конечно, моё финансовое положение после смены вида деятельности стало чуть хуже, однако благодаря заказным статьям и пенсии, которую я получал как ветеран Мировой войны и войны за независимость острова, острой нужды в чём-либо не было. И работая на самого себя, я стал больше времени проводить с семьёй.
Здоровье моей дорогой супруги Веры было не из крепких. После вторых родов она стала часто болеть. И в июне я предложил вместе с нашими дочерями: пятилетней Айей и трёхлетней Марьям, - поехать в деревню Ирженск, которая славилась на весь остров своими целебными водами.
Путь был не простым. В Ирженске была только одна железная дорога (остальные же после войны за независимость так и не восстановили), которая была связана со железнодорожной станцией села Ставросино. И нам пришлось приехать туда на дрожках из Александрограда.
С виду это место казалось ничем непримечательным: обычное село с лёгким налётом пуританства на русский манер. Однако моей супруге Ставросино показалось любопытным.
- Такого благоговения я давно не ощущала. - призналась Вера, затем добавив с грустью, - Прямо как в родной слободе.
К сожалению, наши девочки, как и я, не разделяли её восторга. Айя всё время капризничала, говоря, что ей в этом месте не уютно. Малышка Марьям же не стеснялась в эмоциях. Она плакала практические большую часть дня, и мы никак не могли её успокоить. А времени в Ставросино пришлось потратить много.
Поезд до Ирженска должен был отбыть только вечером. Я предложил супруге переждать на самой станции. И Вера согласилась, но сначала ей хотелось вместе с дочерями посетить местную церковь. Я же, всегда уважая религиозные взгляды супруги, остался в стороне, так как после пережитых войн мой религиозный скептицизм стал только крепче. Пока жена и дочери находились в церкви, я решил скоротать время ожидания на местном постоялом дворе.
На первом этаже деревянного помещения находились только совсем юная официантка, которой я бы дал лет так восемнадцать или двадцать, и старушка в дорогих нарядах, одиноко сидящая за дальнем столиком в углу.
- Добро пожаловать. - официантка, растерянно оглянувшись, с улыбкой добавила, - Занимайте любое место.
Свободных мест было полно, однако я решил составить компанию пожилой посетительнице. С её позволения, конечно же. Как говорил мой покойный дядя Хасан: “Искандер, всегда уважай старость. Их прожитые годы равны золоту.” Поэтому я очень ценил общение со старшим поколением, поскольку они могли много чего интересного рассказать.