- Нет, сударь! - нервно выпалил кучер, а затем потянул вожжи на себя, - А ну, пошла!
И лошадь поскакала так быстро, что Часовицкому пришлось очень крепко держаться за ручки экипажа, дабы не упасть с места. Когда же транспорт, наконец, доехал до особняка Журовых, Кирилл ещё несколько минут приходил в себя после быстрой поездки, сдерживая тошноту.
Вскоре вся прислуга стояла перед сыщиком в гостиной. Каждый расписывал Феликса Журова в положительных красках. Казалось, будто прислуга долго заучивало то, что они говорили сыщику.
- Послушайте, - Кирилл устало прижал пальцы к своим векам, - Я прекрасно понимаю, что вы боитесь потерять работу, но я вам обещаю, что наш разговор не выйдет за пределы гостиной.
Прислуга лишь неуверенно огляделась по сторонам. Казалось, будто они чувствуют присутствие Журовых. Сыщик обратил внимание на горничную Дарью. Девушка как будто порывалась сказать ему что-то важное, но не решалась этого сделать.
“Неужели хозяева могут нас подслушивать?” - подумал Кирилл, оглядевшись по сторонам.
- Ну что вы, сударь! - натянула улыбку Феодора, - Мы говорим, как есть!
- Ясно. - сыщик решил перейти к другому вопросу, - Как вы думаете, пропажа Феликса Аркадьевича имеет связь с другими пропажами в Ставросино?
- Ну-у, сударь... - кучер озадачено почесал затылок, - Это сложно сказать.
- Не думаем! - отрезала Феодора, - Те пропавшие - глупые девки, которые часто выходили гулять в лес в одиночку. А Феликс Аркадьевич был куда умнее их.
Поняв, что от прислуги на данный момент будет мало толку, Кирилл их отпустил. Горничная Дарья выходила последней. Дождавшись пока все уйдут, девушка окинула робким, но притягательным как магнит, взглядом сыщика. Однако стоило Кириллу подойти к Дарье, как она тут же поспешила покинуть гостиную. Когда она ушла, на полу остался маленький клочок бумаги, который сыщик поднял и, сжав его в кулаке, вышел в коридор. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Кирилл раскрыл этот клочок.
Милостивыи судари. Все вранео. Барчеонок монстор. Споросити Машу пака она жива.
***
Тем временем доктор Вахлаков вместе со своим помощником Михеем осматривал юную Марию Ситцеву. Бедная девушка изнывала от удушающего жара, глядя обречённо то на Никиту, то на Михея.
- Я... Я... - тихо пропищала больная, - Я умру?
Доктор и помощник переглянулись, не зная, что и ответить. Маша же взглянула на угол с иконой.
- Господи прости. - слабеющей рукой Ситцева сделала крестное знамение, - Я невинную душу подвела... Гла... Гла...
В этот момент в дверь комнаты постучались. Когда Рябушкин открыл её, он увидел перед собой Часовицкого, который быстро разъяснил всю ситуацию.
- Простите, Ваше благородие, но мы ещё точно не знаем, насколько эта хворь заразная. - сказал Михей, собираясь закрыть дверь.
- Не-е, голубчик. - Кирилл вовремя выставил ногу вперёд, - Я должен с ней поговорить. Речь идёт о пропаже человека.
- Барчонок? - пропищала Маша, - Пожалуйста, впустите его! Я должна рассказать.
С большой неохотой Никита утвердительно кивнул помощнику, и тот впустил сыщика. Оказавшись на одной дистанции с доктором, Кирилл передал ему записку, которая через секунду оказалась в руке больной.
- Вы можете это объяснить? - неуверенно спросил сыщик.
- Барчонок... Он ко всем к нам... Приставал, но не более. А две недели назад в лесу... Он меня... Меня... Я не могла рассказать... Я ведь помню, как... - из глаз Марии потекли слёзы.
Вахлаков в своей сумке начал искать снотворное. Михей, прижавшись к двери, перекрестился.
- Мне очень жаль. - тихо произнёс Кирилл, - Простите, что... Вы что-нибудь можете рассказать про день исчезновения Феликса Аркадьевича?
- Я видела его. Я тогда ходила на рынок после воскресной службы. Он о чём-то разговаривал с Настасьей Ковалёвой. Они прятались у большого дуба, но я их заметила. Не знаю, что барчонок ей сказал, но она была очень напугана. Аж за живот крепко держалась... А потом он пропал.
Услышав более-менее полезную информацию, Часовицкий вежливо поклонился перед девушкой. Перед тем, как дать снотворное, доктор Вахлаков пообещал Марии, что постарается найти для неё лекарство, но девушка, из глаз которой продолжали катиться слёзы, лишь улыбнулась.
- Пожалуйста, сударь, не надо давать обещаний, которые вы не сможете выполнить. - тихо произнесла больная.
Глава VIII. В хижине Бабы-яги
“Янкель, таки ты бестолковый балбес!” - снова раздалось в сознание Якова голос отца.
Затем юноша отчётливо услышал треск огня, из-за которого в голове взыграла мигрень. Яков, всё ещё не открывая глаз, прижал руку к лбу и мучительно простонал. Голова по тяжести напоминала гирю, и просыпаться совершено не хотелось. И всё же сделать это пришлось. Внезапно раздался собачий лай, который заставил юношу не только открыть глаза, но и вскочить с места, где он ранее лежал без сознания. После такого пробуждения, еврей нервно оглянулся по сторонам. В этот момент он понял, что находится в каменной хижине, освещённая в темноте лишь огнём, который горел в камине.