Стоило Настасье покинуть церковь, как на улице её встретил сыщик Часовицкий. От взора Кирилла не ускользнуло то, как девушка испуганно на него взглянула. Однако вскоре девушка взяла себя в руки, опустила взгляд на тропу и, обхватив руками живот, направилась в сторону рынка. Часовицкий последовал за ней.
- Кирилл Назарович, - едва слышно произнесла Настасья, остановившись на краткий миг, - Я даже не знаю, чем могу вам помочь.
- Сударыня, я не прошу у вас ничего более, кроме как пары минут для беседы. – увидев, что подозреваемой тяжело даже на ногах стоять, мужчина протянул ей руку, согнутую в локте.
- О барчонке Журове хотите поговорить? – отказавшись от опоры Настасья продолжила путь, - Сожалею, милостивый государь, но я знаю не больше, чем остальные жители Ставросино.
- Напротив, сударыня. – Кирилл побежал вдогонку, - Мне, кажется, вы скромничаете о своих знаниях о пропавшем.
- Я вас не понимаю.
- Я в курсе, что незадолго до пропажи у Феликса Журов был с вами очень неприятный разговор. Иль станете отрицать?
- От чего же? Я вот, что могу сказать: Феликс Журов – это дьявольское отродье – которому доставляет удовольствие власть над окружающими. – после Настасья перекрестилась, - Господи, прости меня за такие слова, но ты же знаешь, что это правда… В общем, этому барчонку нравилось унижать других. Особенно, девиц.
- И чем же он унизил вас?
- Вы, наверняка, уже слышали, какая у меня репутация? Настасья – девица многострадальная. Вот этот юный нелюдь и надавил тогда на больное, что я чуть плод не скинула, но всё обошлось… - затем беременная девушка очень неуверенно добавила, - К счастью.
- Хотите сказать, Феликсу нравилось чувствовать власть над женщинами?
- Не хочу, а уже сказала. И больше мне нечего сказать, Кирилл Назарович.
Не желая более болтать со сыщиком, Настасья ушла в глубь рынка. Кирилл хотел последовать за ней, однако странный свист заставил его остановится. Звук был настолько тихим, что было трудно определить, кому он принадлежал. И когда Часовицкий решил, что это всё его воображение, свист повторился вновь. Его звук заставил Кирилла взглянуть на старый дуб.
“Господи, надеюсь, это не последствия после лесной прогулки прошлой ночью.” – подумал сыщик, медленно подходя к дереву.
Когда мужчина заглянул за ствол, он почувствовал облегчение. За дубом пряталась Евпраксия, которая тут же поспешила скромно опустить голову.
- Голубушка, - ласковым тоном обратился Кирилл, - Что за игру ты со мной удумала?
- Простите, сударь. Я просто не хочу, чтобы кто-то узнал о нашей встрече, иначе папенька будет меня бранить. Я ведь не должна с мужчинами прилюдно общаться.
- Да, я ещё на собрание понял, какой твой батюшка строгий. Но зачем ты хотела со мной встретиться?
- Я не хотела, это случайно вышло. – Евпраксия покраснела, - Я шла на рынок и случайно услышала, как вы и Настасья о Феликсе беседовали.
- А ты что-то знаешь?
- В день, когда барчонок пропал, я тоже шла на рынок. Я видела разговор Феликса и Настасьи. Он ей какие-то картинки чёрно-белые показывал.
- Картинки? Фотокарточки?
- Этого я не знаю, сударь. Настасья их быстро порвала. А Феликс рассмеялся и сказал: “С большим пузом ты мне пока не нужна. Вот когда родишь, тогда и поговорим.” И барчонок ушёл.
- Куда ушёл?
- В лес. Домой, наверное, отправился… А Настасья тогда действительно чуть плод не скинула. Я тогда по всему селу за помощью бегала.
- Вот оно как… Что ж… Благодарю тебя, Евпраксия. – поцеловав девушке руку, Кирилл хотел продолжить путь, но…
- П-подождите! – остановив мужчину, Евпраксия долго мямлила, пока, наконец, не молвила, - Я кажется знаю, куда Феликс мог отправится.
- Что? Ты жителям села об этом говорила?