- Господи, как же так? – юноша неоднократно делал крестное знамение, - Настасья же… Она ведь такая добрая… Не иначе, бес в неё вселился!
- Как говорится: “Бойся гнева терпеливого человека.” – Вахлаков взял из шкафа с книгами медицинские записи доктора Пермакова, - Правда, я так и не понял, что за фотографии Кирилл Назарович нашёл у покойного. Он их быстро спрятал. Только перед тем, как уйти в лес, господин Часовицкий сказал, что не оправдывает убийцу, но может ей посочувствовать.
- А может не стоило господина Часовицкого отпускать в одиночку?
- Мне тоже нелегче от этого решения, но господин Абрамов пока ещё не пришёл в себя и нуждается в наблюдении. – на это Рябушкин хотел возразить, но Никита перебил, - Не серчай, Михей, но у тебя ещё мало опыта.
Поначалу юноша от этих слов расстроился, но затем он, немного поразмыслив, решил, что доктор прав, и у помощника действительно ещё мало опыта.
Дабы отвлечься от ужасного события, Никита и Михей занялись исследованием. Сев за стол, они открыли записи Пермакова. Доктора Вахлакова смущала вырванная страница, где были записи о вероятных причинах заболеваниях.
- Михей, ты точно не находил этот обрывок? – спросил Никита.
- Нет, Никита Иннокентьевич. А я мусор чуть не ли каждый день выношу.
- Что ж… Придётся нам думать самим. – Промокнув перо в чернила, доктор приготовился писать на чистом листе, - Начнём с того, что было общего у всех заражённых хворью?
- Только то, что они заразились хворью в лесу.
- Да , мы знаем, что эта болезнь из леса, но… - внезапно Никита прервал свою запись, - Погоди, Михей! А были ли среди больных те, кто заразился через контакт?
- Хм, только Маша Ситцева… Она ведь же ухаживала за покойным Демьяненко.
- Только она?.. Тогда это ещё более чуднее.
- Почему?
- Практически со всеми больными кто-то находился рядом: Настасья Ковалёва, госпожа Медведева, чета Морозовых, Акакий Шутов, - прошло достаточно времени, и из них никто не заразился.
- А ведь верно… Никита Иннокентьевич, вы хотите сказать, что хворь не заразна?
- Выходит, что её можно подхватить только в самом лесу.
- Слава Богу! – с облегчением перекрестился Михей, - И что теперь делать?
- Не торопи! – после недолгой ментальной концентрации, Никита пришёл к ещё одному выводу, - Ну, конечно! Как я сразу не понял? Все больные хотя бы один раз провели в лесу больше половины дня.
- То есть этой дряни нужно много времени, что свалить человека, и… - внезапно на лице Рябушкина появилось разочарование, - Нет, не сходится!
- Что именно?
- Детоубийца!
- Госпожа Сидорчук?
- Она-она. Авдотья ведь живёт в этом лесу, и ей ничего… Мда… Видимо, действительно за жертву мёртвыми младенцами её Сатана охраняет.
И в этот раз Никита не стал ничего говорить помощнику. В этот момент в голове мужчины была Авдотья, которая каким-то чудом не заболела хворью. В какой-то момент это молчание даже напрягло юношу, и он начал водить рукой перед лицом мужчины.
- Сидорчук, хоть и детоубийца, но сейчас она может вас всех спасти. – наконец, тихо молвил доктор.
- Что? – удивился Михей перекрестившись.
Никита не успел ответить. На всё село раздались возмущённые крики. Устало закатив глаза, Вахлаков вышел из дома.
Всё Ставросино опять собралось у крыльца дома старосты Боженова. Тот снова безуспешно пытался успокоить толпу.
- Не волнуйтесь, господин Часовицкий её скоро поймает. – утверждал староста.
- А если нет? – крикнул кто-то из толпы, - А вдруг Настасья и его уже убила?
- Да! А вдруг, это тоже она других жителей села убила и спрятала потом? – вырвалось более гневное, - Среди нас убийца, а мы ничего не делаем!
“Ну, это уже через чур!” – подумал Никита, наблюдая за этим шумом, - “Не нравится мне их настрой. Совсем не нравится.”
- Помолчите на минуту! – крикнул Мелентий, а когда толпа стала чуть более тихой, он обратился к Прохору, который стоял рядом, - Я же вижу, что ты хочешь что-то нам всем сказать.
- Я… - от напряжённого взгляда толпы юноше стало не по себе, - Это только моё предложение.
- Говори уже! – рявкнул отец.
- Я, кажется, знаю, куда Настасья могла убежать. – теперь Прохор стал более уверенным, - Убийца убийцу притягивает.
Толпа снова начала гневно кричать. В этот момент Никита понял, что дела плохи.
“Если я не найду всех троих раньше, то самосуда не избежать!” – испугался доктор.
Глава XVIII. Ирония судьбы
Для кого-то ставросинский лес хуже преисподние, а для кого-то он родной дом. Из людей ко второй категории можно было отнести лишь Авдотью. Для неё каждая птичка и зверушка казались родными, которые никогда её не осудят даже за смерть. Однако иногда судьба любила над ней подшутить, делая из женщины невольную свидетельницу жутких и не очень дел.