В тот день Авдотья в одиночку охотилась в лесу. В ходе этой охоты женщина смогла выследить самого упитанного зайца, которого она ранее не видела.
“Сегодня не твой день!” – подумала Сидорчук, спрятавшись за одним из деревьев.
Без лишнего шума женщина сняла со своей спины ружьё и навела ствол на дичь. Теперь оставалось прицелиться. Дождавшись, когда заяц замрёт, Сидорчук была уже готова нажать на курок, но…
Женский крик спугнул дичь и заставил вздрогнуть Авдотью. Поняв, что охота сорвалась, Сидорчук разозлилась так, что хотела выстрелить в воздух. И снова в лесу раздался женский крик. Теперь уже злость опустилась до сильного напряжения. Сжав ружьё крепче в руках, Авдотья побежала на звук. Вскоре ей стало ясно, что это кричала Настасья. Беременная девушка лежала спиной на земле.
- Что ты тут делаешь? – Авдотья подбежала к Ковалёвой, - Давай, вставай!
- Не подходи! – закричала Настасья, - Из-за тебя Алёна пропала!
- Вот вы где! – закричал Кирилл, когда нашёл девушку.
Когда мужчина подбежал к Настасье и Авдотье, он смог оценить серьёзность положения. Подол платья беременной был испачкан не только грязью, но и околоплодными водами.
- Авдотья, - решительно обратился Часовицкий, - Настасью нужно отнести к вам!
- Что? – удивилась Сидорчук.
- Нет! – закричала Ковалёва, - Я не доверю ребёнка детоубийце!
- Настасья, - Кирилл перешёл на повышенный тонн, - Я не думаю, что село будет радо вам после того, что вы сделали!
- У меня не было выбора! – плакала Ковалёва ни то от боли, ни от пережитого, - Он мог меня…
- Я всё знаю! – затем Кирилл нагнулся к уху девушки и прошептал, - Василий принуждал вас к снохачеству, и этим Феликс Журов вас и шантажировал. Поверьте, мне действительно жаль, что с вами это произошло.
- Господи! Откуда вы это знаете? – затем Настасья снова схватилась за живот, - Господи, как больно!
- Авдотья, живо помогите мне! – закричал сыщик.
Часовицкий и Сидорчук с трудом смогли поднять Настасью и с ещё большим трудом донести её до хижины. В этот момент Ковалёва была в панике. Четыре года назад в эту хижину ушла Алёна, и больше Настасья свою сестру-близняшку не видела.
- Нет! – снова закричала беременная.
- Тут будет безопаснее! – утверждал Кирилл.
- Что ты сделала с моей сестрой? – задыхаясь от боли и усталости, спросила Настасья у Авдотьи.
- Дура! – рявкнула Сидорчук, - Тебе сейчас о своём ребёнке надо думать!
Троицу при входе в хижину, встретил грозным лаем Трезор. Резко рявкнув на собаку, Авдотья выставила деревянный стул с высокой спинкой. Затем женщина приказала усадить Настасью. Когда же это было выполнено, Сидорчук привязала ноги женщины к ручкам мебели.
- Роды сидя более лёгкие! – объяснила Авдотья.
- Рад, что опыт повитухи у вас не стёрся из памяти. – Кирилл убрал платком капли пота с лба.
- Как вы…
- Настасья, - сыщик обратился к девушке, - Я побегу в село за доктором Вахлаковым!
Ковалёва хотела было возразить, но Часовицкий, никого не слушая, выбежал из хижины. Теперь в ней были только трое: Авдотья, Настасья и ребёнок, который должен был скоро появиться на свет.
Глава XIX. Ещё одна могила
Сильный жар пробудил Якова от продолжительного сна. Когда юноша открыл глаза, его рука тут же потянулась в сторону в поисках того, что могло бы потушить огонь внутри. На счастье еврея, в спальню вошёл Михей с кувшином в руках.
- Господин Абрамов, слава Богу! – облегчённо выдохнул Рябушкин, подойдя к больному.
- П-пить… Пить! – прохрипел юноша.
Михей тут же поспешил на помощь. Когда жажда больного была утолена, тот начал задавать логичные вопросы, и Михей всё ему рассказал.
- А… Ада… - слабо произнёс Абрамов, - Я слышал её крик.
- Сударь, похоже, вам приводилась бесовщина.
- Нет! – твёрдо отрезал еврей, - Это точно была она!
Несмотря на общую слабость, Яков, резко отринув одеяло, встал на ноги. Еврей хотел было направиться к выходу, однако Михей тут же его затормозил.
- Я не могу её там бросить! – кричал Яков.
- Господин Абрамов, успокойтесь! Сначала дождёмся Никиту Иннокентьевича, а потом что-нибудь придумаем.
Кое-как уложив юношу на кровать, Михей покинул комнату, заперев дверь на ключ. Однако Яков не собирался ждать.
“Нет, батенька, я не балбес!” – Абрамов был настроен очень решительно.
Встав с кровати, юноша подошёл к окну. К счастью, оно не было заперто. Так еврей выбрался наружу. На Ставросино уже опустились сумерки. Пройдя пару метров, Якову стало не по себе от тишины. Казалось, будто село опустело. Хотя это было не совсем так. Внимание Абрамова привлекли знакомые голоса. Осторожно подкравшись, еврей увидел Климова и Шутова, которые снова о чём-то спорили.