- Да как вы могли так? – возмущался Акакий.
- Идею Евпраксия подкинула, почему бы не воспользоваться? – усмехался Прохор.
- Дурак! Настасья этого не заслужила!
- Что поделать, Акакий? Такова жизнь! К тому же это нам упростит жизнь!
В этот момент Яков почувствовал слабость. Сил было немного, поэтому не нужно было их тратить понапрасну. Прекратив подслушивать, Абрамов направился в лес.
К счастью, юноша хорошо помнил дорогу к развалинам. Придя на место, еврей тут же обратил внимание на камни, где его нашли в бессознательном состояние. Увидев засохшее пятно крови, юноша невольно приложил ладонь к затылочной части головы. Яков с трудом мог поверить в то, что он мог так сильно удариться при падении. Затем головокружение снова дало о себе знать.
“Нет! Ради Ады я должен держаться!” – сжав руки в кулаки, Яков направился туда, где он, как ему казалось, слышал крик любимой.
Однако вместо девушки, еврей обнаружил странный холмик из кучи еловых веток. Подойдя поближе, Яков заметил то, что заставило его вздрогнуть. Среди еловых иголок Абрамов нашёл кусочек ткани. Именно из этого материала было сделано платье Аделаиды. Руки юноши начали трястись, но всё же еврей, несмотря на панику, начал раскидывать ветки в сторону. Вскоре Яков узнал, что они скрывали под собой неглубокую могилу. Обнаружив страшную находку, Абрамов убежал прочь. Ужас настолько сильно захватил юношу, что он не замечал никого вокруг. И выбежав на большую дорогу, Яков столкнулся с Михеем, который достаточно быстро обнаружил пропажу больного.
- Господин Абрамов, - возмущённо обратился Рябушкин, схватив еврей за плечи, - Разве так можно? А если бы с вами что-нибудь случилось? Мне бы попало бы от доктора.
Яков хотел было всё объяснить, но слова от ужаса как будто слиплись в большой ком, а вскоре ребята затихли вовсе. Причина этому была одна. На весь лес раздалось яростное многоголосие.
Глава XX. Рождение
Времени было очень мало, а площадь для поиска была очень большой. И всё же доктору Вахлакову повезло. Сыщик Часовицкий нашёлся быстро, а если быть точнее, мужчины быстро нашли друг друга.
- Никита Иннокентьевич, как хорошо, что вы уже тут! – воскликнул Кирилл, подбежав к доктору, - У госпожи Ковалёвой начались роды. За ней Сидорчук присматривает, но ваша помощь, мне кажется будет куда профессиональнее.
- Это хорошо, что Настасья у неё. – затем на вопрошающий взгляд Никита ответил, - Кирилл Назарович, вы даже не представляете, насколько может быть ужасен народный гнев.
***
Каждая женщина вовремя процесса деторождения мечтает о быстром конце адских мучений, но не каждая осознает, какой вред могут причинить стремительные роды. Такие и были в случае Настасьи. Авдотья делала всё, что в её силах, и всё же сложно было сохранять хладнокровие от ненормально быстрого процесса. В итоге от отхода вод и конца прошло чуть меньше часа. Когда ребёнок родился, Сидорчук тут же поспешила положить серый комочек на стол.
- Он жив? – спросила Настасья, жадно глотая воздух, - Почему он молчит? Что с мои ребёнком?
Авдотья стояла спиной к девушке, и Ковалёвой в эти мучительные минуты оставалось только гадать, что женщина делала с её ребёнком. Вскоре в хижине прозвучал очень тоненький писклявый плачь.
- Дай мне моего ребёнка. – на слабом выдохе произнесла Настасья, но Авдотья как будто не слышала её.
В этот момент в хижину прибежали Часовицкий и Вахлаков. Доктор тут же кинулся к родившей девушке, на та дрожащей рукой указала на стол. Расслышав тихий писк, обеспокоенный Никита подошёл к Авдотье, которая напряжённо наблюдала за новорождённым мальчиком.
- Ребёнок очень слабенький. – тихо констатировал Вахлаков.
- Похоже, что он родился раньше срока, да и сами роды были слишком стремительны. – затем Авдотья уже на ухо доктору прошептала, - Я не уверена, что он доживёт до следующего дня.
- В любом случае, его мать должна покормить. – сказал Никита, взглянув на Настасью.
- Вот чёрт! – воскликнул Кирилл, смотря в окно.
Авдотья и Никита подбежали к мужчине. Взглянув на лес, все трое быстро поняли, насколько дела плохи.
Глава XXI. Народный гнев
Наверное, это было впервые, когда в ставросинском лесу было столько света и шума. Разгневанные жители села с горящими факелами в руках шли по тропе бешенным потоком. В конце этой толпы плелись Михей и Яков, которые пытались успокоить народ, но эти мольбы были каплем в море гнева.