Вскоре мужчина добежал до входа в подземелье, из которого выбегали Абрамов и спасённые пленницы.
- Кирилл Назарович? - удивился Яков.
- Бегите отсюда! - закричал сыщик.
И когда подземелье осталось для Кирилла позади, из-под земли вспыхнуло яркое пламя, которое тут стало надёжной стеной для всех. Когда автоматон приблизился к огню, его тело тут же воспламенилось из-за паров топлива. Пока ещё более шокированные Яков и пленницы наблюдали за этим пожаром, Кирилл взглянул на малышку, которая уже без криков продолжала плакать.
- Не бойся, - отдышавшись Часовицкий поцеловал девочку в макушку, - Всё теперь позади.
Вскоре в лесу раздались новые испуганные возгласы, и лес осветили ещё несколько огней от маленьких газовых фонарей. Это был доктор Вахлаков, который после признания Шутова уговорил несколько селян помочь ему добраться до подземелья.
- Кирилл Назарович, - обратился шокированный Никита, - Похоже, мы опоздали.
- Нет, доктор. - Кирилл поставил Лизу на ноги, - Вы-то как раз вовремя!
***
Авдотья как завороженная наблюдала из окна своей хижины за огненным мерцание, находившимся вдалеке. У неё были опасения, что огонь может дойти до её дома, поэтому она уже в своей голове искала варианты того, как справится с этой напастью.
Вдруг от этого жуткого зрелища Сидорчук отвлекли стоны Настасьи. Когда хозяйка хижины подошла к кровати, Ковалёва открыла глаза, которые казались стеклянными
- Матушка, - тихо прошептала Настасья, - Алёнка боится, что мы опоздаем... Надо батюшке сказать, что мы уже готовы... Пусть запрягают.
Затем девушка затихла, а её лицо застыло в одной маске. Авдотья прижала пальцы к её шее. Сделав выводы, Сидорчук закрыла глаза, только что почившей, Настасьи Ковалёвой, а после полностью накрыла её одеялом.
Эпилог
Три дня спустя все тела были преданы земле, а от пожара в лесу остались лишь обгоревшие деревья. Всё Ставросино продолжала отходить от шока. Кто-то неустанно молился в церкви, кто-то сплетничал с кружкой горячительного на постоялом дворе, а кто-то выражал свою благодарность приезжим за спасение.
Михей Рябушкин сортировал в доме всю еду и тёплые вещи, которые подарили благодарные жители. Также юноша присматривал за освобождёнными девушками, которые всё ещё находились под наблюдением. Это помогало медбрату отвлечься от печальных мыслей. Михей не мог понять, что его больше приводило в уныние: правда о Пермакове или же тот факт, что безумные доктор-механик так и не был найден ни живым, ни мёртвым.
Когда в дом вернулся доктор Вахлаков, он сразу заметил подавленное состояние медбрата. Никита пригласил юношу за стол и налил ему горячего чая из самовара.
- Саша, благодаря кормилице, уже более-менее окреп. Она и её муж согласились воспитывать мальчика вместе со своими детьми. - рассказал Вахлаков.
- Они, наверное, как и все почувствовали вину за своё безумие... Эх, жалко, что Настасья в глазах жителей была оправдана посмертно. - Михей прервался на глоток чая, - А как же Лиза?
- Госпожа Шутова. Как только Элеонора полностью пойдёт на поправку, она возьмёт девочку к себе. Чтобы не впасть в отчаяние от разлуки с сыном, ей нужно о ком-то заботиться. Я уже написал знакомому доктору в Мономахобург. Как только я получу ответ, я лично увезу к нему Лизу для пересадки сердца. Эта механическая конструкция мне кажется очень ненадёжной, поэтому лучше сразу принять меры.
- Дай то Бог, что так и будет... Слава Богу, что мы успели спасти многих от этой хвори! - перекрестился юноша.
В входную дверь постучали, и с разрешения Никиты в дом вошёл сыщик Часовицкий. Мужчина выглядел очень уставшим. Кирилл сел за стол и жестом руки попросил чашку чая.
- Эти дознаватели из Южного Рюрикслава те ещё пиявки. - фыркнул сыщик, сделав пару глотков горячего напитка, - Доктор, вы уже заполнили те бумаги, чтобы они от меня уже отстали, наконец?
- Да, Кирилл Назарович.
- Кирилл Назарович, - обратился Михей, - Как вы думаете, Акакия очень строго накажут?
- Он мелкая сошка. И я думаю, что его признание и сотрудничество со следствием будет учтено у присяжных. Думаю, он максимум пять лет проведёт на каторге, но нельзя исключать и попадание под имперскую амнистию.
И снова раздался стук по входной двери. На пороге стоял Яков, который едва держался на ногах от большого груза продовольствия, которым снабдили его благодарные жители Ставросино. Кирилл и Михей тут же поспешили облегчить его ношу.
- Впервые сталкиваюсь с такой благодарностью. - смущённо произнёс Абрамов, - Эти семьи как будто хотят закормить меня и Аду до огромного живота.