Пару слов о буктрейлере: он тоже экспериментальный. Персонажи в нём ведут диалог (правда, на английском), из-за чего его длительность составила 5 минут. Пожалуй, для следующих буков я вернусь к классическому формату.
Всем приятного чтения!
••• ━───── 𝐋 . 𝐊 . ─────━ •••
Глава 1. Церемония
Размеренным и широким жестом священник благословил склонённые перед ним головы, произнося одновременно монотонную речь свадебного обряда. Эли́забет поняла, что отныне она замужняя женщина. Волна радости затрепетала нежной птицей в груди, будто бы стараясь вырваться… С этой минуты девушка телом и душой принадлежала человеку, которого ей выбрали в мужья, но этот выбор ей приходился по душе. А когда он впервые поцеловал её руку при встрече, она поняла, что влюблена. И с той поры смущённо отводить взгляд и краснеть, когда этот мужчина находился рядом, стало привычным делом.
Её рука с надетым на палец тонким золотым обручальным кольцом дрожала в руке Ге́нри. Девушка невольно подняла на него восхищенный взгляд.
– Согласна, – прошептала девушка. – Пока смерть не разлучит нас.
Он улыбнулся ей с легкой снисходительностью, будто бы прощая и принимая эту её неловкую смущённость, слегка сжал её нежные пальчики и отпустил, чтобы невеста не раскраснелась окончательно. Месса началась.
Элизабет благоразумно старалась слушать речь, но её внимание всё время отвлеклось от бесхитростного обряда, а взгляд то и дело возвращался к Генри. В конце концов он приковался к чистому профилю жениха, даже не желая отрываться. В свои двадцать пять лет Генри Ка́рстенсер являл собой великолепного мужчину. Он был высокого роста, и его аристократическая грация вкупе с осанкой могли бы показаться женственной, если бы не сильное, измотанное тренировками тело. Упрямый высокий лоб и волевой подбородок, упиравшийся в атласный галстук, компенсировали излишнюю красоту благородного лица, на котором будто застыло вечно скучающее выражение. Выглядывавшие из рукавов пиджака руки казались руками истинного аристократа, но скрытый под пиджаком и рубашкой торс был торсом атлета. Лорд Карстенсер сам искрился контрастами: голова ангела была придана телу силача. Но именно этот контраст придавал Генри то очарование, которому вряд ли хоть одна женщина могла не поддаться. Во всяком случае, Элизабет в её восемнадцать лет он казался настоящим совершенством.
Она прикрыла глаза, чтобы в полной мере ощутить свое счастье и дать душе успокоиться, затем взглянула на алтарь, украшенный сухими цветами, среди которых горело несколько свечей. Над необычным алтарём вздымались знакомые неизменные декорации: высокий белый потолок с позолоченными плафонами, пурпурные обои из тончайшего бархата, богатая, вся в золоте тяжёлая мебель и большие картины, на которых изображались помпезные фигуры представителей рода Свонс, к которому и относилась Элизабет, — известные меценаты Хэ́мсвилла. Ко всему этому великолепию прекрасно подходило её платье, на которое родители с тётушкой не поскупились. Это было великолепное одеяние с корсажем из кремово-белого атласа, покрытым тонкими кружевами, переходящим в огромную юбку с панье из тканого полотна, укрывавшую множество нижних юбок. Широкое треугольное декольте открывало между корсажем и лаконичным жемчужным колье нежную, нетронутую возрастом и мужскими ласками шею, а с высокой причёски спускалась длинная кружевная вуаль, которая хоть как-то скрывала огненное буйство волос Элизабет. Девушка всегда втайне гордилась необычным и редким цветом своих волос, однако её мать, Анна Свонс, считала его слишком вызывающим и принуждала юную леди покрывать голову на выходах к свет.
Стоя перед алтарем в расшитой золотыми лилиями белой шелковой ризе, отец Па́уллис — священник, — торжественно совершал обряд. По лицу, всё время сохранявшему тень какой-то печали, было видно, что служитель Церкви Але́йна не одобряет этот брак. Элизабет не могла понять, почему. "Разве Генри не самый прекрасный мужчина в мире?" — думала она, переводя взгляд со священника на безучастного жениха.