Волнистые, ещё слегка влажные после ванны огненные волосы ловкие руки служанок быстро превратили в пучок, собранный сзади и укреплённый лентой с цветочными узорами. Несколько непослушных локонов всё же выбились из причёски и обрамляли невинное девичье личико, покрытые румянцем шёки и небольшой лоб.
— Благодарю вас, — Элизабет старалась быть вежливой с прислугой. Добрая по своей натуре, она не любила натянутых отношений с людьми, которые каждый день собираюся её обслуживать, и уж тем более старалась избегать конфликтов. Служанки, явно польщённые её благодарностью, поклонились. Одна из них, та, чьи русые волосы были заплетены в тугую косу, скрытую чепцом, произнесла тонким голоском:
— Ваше Сиятельство... Миссис Ардстоун, позвольте проводить Вас в столовую.
— Каковы ваши имена, милые девушки? — ласково поинтересовалась Элизабет.
— Моё имя Дженна, миссис Ардстоун, — русоволосая девушка вновь поклонилась. У неё было очень открытое лицо, широковатое, с высоким лбом и длинным носом, а горбинка свидетельствовала о болезненном переломе в детстве. Однако, что больше всего удивило Элизабет, тонкие брови и ресницы Дженны имели светло-русый оттенок и терялись на фоне покрытой красноватыми пигментными пятнами кожи. Глаза, серо-зелёные, являлись ещё одним свидетельством северного происхождения девушки.
— Моё имя Катрин, — вторая служанка тоже склонила голову. Она, в отличие от Дженны, имела уже прямой, идеально ровный нос со вздёрнутым кончиком, светло-золотистую, очень приятного оттенка кожу, каштановые кудри и более тонкие черты внешности. На светлом лице темнели тонкие изгибы густых бровей и карие, цвета глубокого кофе широкие глаза. Катрин была, вне всякого сомнения, уроженкой западных побережий Эрмандии и одной из главных красавиц поместья. Элизабет нежно улыбнулась им обоим и проговорила:
— Проведите меня в столовую. Думаю, лорд Ардстоун ждёт меня.
— Я... сожалею, миледи, — Катрин потупила взгляд. — Его Светлость отлучился в Би́рминген по делам.
— Что? Когда он уехал? — сердце новоиспечённой графини сжалось от подобного известия. — Какие дела?..
— Рано утром, миссис Ардстоун, — поспешила ответить северянка.
— Мы не знаем, по каким делам. Но, думаем, он не сказал Вам потому, что не хотел лишний раз беспокоить, — вставила слово кудрявая красавица. — Его Светлость часто отлучается по важным вопросам.
— Да... Да, ты права, Катрин, — Элизабет плохо удалось скрыть разочарование в дрожащем голосе. — Проводите меня.
Приятный аромат свежих оладий с изюмом, доносившийся отовсюду в столовой, вовсе не поднял настроение расстроенной девушке. Элизабет села за длинный пустой стол, укрытый чистой и аккуратной васильково-голубой скатертью, сотканной из льна, села по правую руку от главного стула — места хозяина дома, — и уставилась на принесённый только что завтрак. Сваренное вкрутую яйцо, несколько ломтиков свежего белого хлеба, усеянного пряностями, стакан с ягодным вином и главное блюдо — оладьи с изюмом, обильно смоченные в подливе из сливочного масла, призывно манили её забыть о невзгодах и предаться сладостному чревоугодию. Однако Элизабет не торопилась приступать к трапезе. Прикрыв глаза и сложив руки в молитвенном жесте, она мысленно проговорила ритуальные благодарности Святому Алейну, попросила прощения за грехи и спасение её души, и только после этого принялась завтракать.
Дженна
Катрин
Глава 7.2
Конечно, отсутствие супруга на её первом завтраке в его доме не только оскорбляло, но и ощутимо волновало девушку. О лорде Ардстоуне у неё сложилось впечатление как об очень занятом человеке, учитывая то, что он отлучился по некому важному делу прямо во время их недосвадьбы. Это не могло не тревожить юную леди. "Я совсем не знаю его... — рассуждала она, осторожно вытирая губы салфеткой. — А вдруг... Вдруг я вышла замуж за сторонника роуэни́йцев, этих мерзких революционеров, чьи руки обагрены кровью несчастных из Берто́лии..."