Дворец состоял из двух симметричных крыльев со строгими рядами комнат, центральной постройки и венчающего её купола. Узкие ходы соединяли главное здание с обоими крыльями, образующими между собой большой открытый парадный двор, закруглённый по углам арочными галлереями. Центральное здание выделялось просторными сводчатыми окнами и большими пилястрами, охватывающими два этажа. Боковые же крылья, замыкающие парадный двор, — облицовкой рустиковыми поясами, отсылающими к стилю рокаилль. Гигантский размер дворца производил снаружи впечатление пышной грандиозности, в общей сложности насчитывая около ста сорока пяти комнат, и по праву считался одним из самых шикарных загородных домов Эрмандии. Тем не менее, Элизабет не могла не отметить явный перекос в сторону внешнего оформления дворца: оно казалось излишне богатым, пожалуй, даже кичливым, выходящим за пределы собственного назначения, тогда как внутренняя отделка своей строгой выдержанностью рассчитана на то, чтобы создать впечатление величия и замкнутого в себе благородства.
Снаружи дворец окружили регулярный парк с прекрасной симметричной планировкой, дендрарий с пышными цветниками и розовыми кустами, украшенными топиарной стрижкой, большой фонтан и обширные классические эрмандскик газоны, изящные в своём минимализме. Регулярный парк плавно перетекал в пейзажный, или эрмандский ландшафтный, как его иногда называют. Там уже строгие законы симметрии уступали царице-Природе, чьё содержание в пространстве разливалось в хаотичном порядке.
Глава 7.3
Элизабет неспешно прогуливалась по пейзажному саду, скрываясь в тени густых деревьев от яркого солнца. Подобное окружение действовало на неё благотворно: родовое поместье Свонсов располагалось как раз недалеко от подобного парка. В детстве одним из любимых занятий юной леди стали, помимо чтения и конной езды, именно прогулки по саду, исследование его таинственных уголков с полуразрушенными беседками, странными скульптурами, стоящими посреди мелких озёр и обросшими тиной, и надгробиями без имён, но со строками каких-то неизвестных девушке стихов. Всё это вселяло в душу девушки потрясающе волнительное ощущение исследования древностей, разгадки какой-то невероятной тайны. И сейчас, в саду у дворца Дерскьельф, это ощущение вновь всколыхнулось в ней, побуждая разгадать его загадку. И тем сильнее казалось оно за счёт абсолютной неизвестности и новизны для новоиспечённой графини Эронширской.
Следуя неведомым инстинктам, Элизабет свернула с дорожки на еле видимую тропинку и вскоре вышла к большому продолговатому озеру. Мутно-зелёная вода ярко бликовала под солнечными лучами, иногда на поверхности проступали пузыри. На противоположную сторону вёл старый каменный мост без перил. Элизабет осторожно ступила на него, как бы опасаясь, что тот рухнет, хотя массивный камень вовсе не казался хрупким.
На другом берегу девушку вновь встретила тропинка, которая, петляя и ветвясь меж деревьев, привела её к холодной поляне, укрытой в тени вековых дубов. Выбравшись в это место, Элизабет застыла. Ей открылся вид на древнюю ремскую беседку с ионическими колоннами и лёгким куполом, всю в трещинах, правда, заботливо заделанных, очищенная от грязи и пыли, хоть кое-где и можно было увидеть её остатки. Но то, что находилось в этой беседке, ещё больше поразило юную леди. Это была мраморная статуя, изображавшая существо нечеловеческого роста. Девушка могла поклясться, что оно окажется выше неё на две головы. К тому же, роста добавляли огромные витые рога, венчающие голову существа и отсылающие к его явному демоническому происхождению. В остальном же оно походило на человека, на прекрасного мужчину, мускулистого атлета. Рельеф груди и живота были с удивительной, прямо таки ювелирной точностью проработаны, Элизабет даже показалось, что она может увидеть выступающие жилки на мускулах, если подойдёт поближе. Но делать это она ужасно боялась и стыдилась, потому как мужчина, заключённый в мрамор, был полностью обнажён, и лишь гигантский фиговый лист прикрывал пах. "Алейн милосердный... — ужасалась юная леди, краснея всё сильнее. — Зачем лорд Ардстоун держит у себя в саду подобную статую?.."
Но в изучении любопытного произведения искусства Элизабет далеко не сразу обратила внимание на лицо, а когда же всё-таки подняла взгляд, то с ещё большим ужасом и недоумением узнала в прекрасных чертах и самого Фрэнсиса Ардстоуна.
"Что всё это значит?.. — она непроизвольно отступила назад: ей показалось, что взгляд статуи был устремлён прямо на неё. — Нет, нужно бежать отсюда... И как можно скорей!"