Подобрав подол платья, Элизабет бросилась обратно, туда, откуда пришла. Ей казалось, она помнит дорогу, но предательская тропинка вела лишь дальше в лес и всё никак не желала выходить к мосту. Настоящий панический ужас охватил леди Ардстоун: ей уже чудилось, будто она в совершенно другом месте, будто сам дьявол, встреченный ей в облике статуи, водит её за нос, играет как с безвольной марионеткой, заставляя плутать меж деревьев и тем самым доставлять ему веселье.
В конце концов тропинка и вовсе исчезла. Элизабет забрела в самую запущенную часть сада, ту, которая уже перестала походить на рукотворный сад и практически сливалась с дикой природой. От отчаяния она продолжала бродить меж деревьев, бесцельно, даже не пытаясь найти выход, и злилась на саму себя за ужасную глупость. "Подумаешь... Это ведь всего лишь статуя! Я не должна была терять при виде неё голову и предаваться страху..." Таинственная скульптура всё никак не выходила из головы девушки, хоть сейчас все её мысли должны были быть только о спасении. Воспоминания о резких чертах и плавных изгибах, о мощном рельефе мыщц, о полуобнажённой натуре вгоняли Элизабет в краску и одновременно дразнили её, заставляя проводить параллели с телосложением самого графа Эронширского, которое ей "посчастливилось" изучить во время их брачной ночи.
Спустя какое-то время Элизабет всё же вырвалась за пределы леса, туда, где начиналась возвышенность. Воодушевлённая своим освобождением из лесного плена, девушка взобралась на холм и огляделась, с удивлением отмечая, насколько далеко она отошла от дворца Дерскьельф. Тот расположился на расстоянии около пяти миль от холма, и разделяло их лесистое пространство пейзажного парка, который плавно переходил в рощицу, деревенское поселение и разлившиеся за ним золотые моря пщеницы.
Задержавшись на них взглядом и невольно любуясь, Элизабет хотела было повернуться, но совершенно неожиданно для себя врезалась во что-то — или, точнее будет сказать, в кого-то. Неудачно оступившись, она охнула и тяжело опустилась на землю с редкой травой, навсегда испачкав платье буро-зелёными разводами осоки.
Глава 8. Подготовка
На мгновение леди Ардстоун потеряла ориентацию в пространстве. Но в себя её привёл голос человека, которого она и вовсе не ожидала здесь встретить:
— Элизабет?..
— Фрэнсис! — она перевела взгляд, полный изумления, с его хмурого лица на протянутую руку. Когда её пальцы коснулись его ладони, их словно обожгло неистовое пламя. Однако граф Эронширский, не мешкая, ухватился за её руку и одним рывком помог девушке подняться.
— Благодарю Вас, — она тут же отстранилась, отчаянно пытаясь стряхнуть с юбки прилипшие комочки земли.
— Как Вы тут оказались? — мужчина сложил руки на груди. Он был одет легко: бежевые мешковатые брюки, сапоги со шпорами, белая рубашка, жилет, коричневый сюртук для верховой езды. Тем не менее, это достаточно простое облачение вкупе с растрепавшимися из небрежно собранного хвостика волосами создавали впечатление романтичного рыцаря, благородного странника, ищущего свою судьбу на большой дороге.
— А Вы? — Элизабет только сейчас заметила осёдланную лошадь, стоящую чуть поодаль. Это был огромный конь тёмно-гнедой масти с небольшой белой звёздочкой во лбу.
— Я ехал из Бирмингена, но услышал женские крики в лесу и остановился здесь, — он вновь окинул девушку многозначительным взглядом. — Я не знал, что это были Вы. Заблудились? — в голосе послышалась тень снисходительной насмешки. Элизабет оскорблённо молчала, и потому граф Эронширский ограничился лишь вздохом:
— У нас нет времени торчать здесь, впереди ещё много дел. Давайте вернёмся в Дерскьельф.
Он вновь подал ей руку, на что девушка скептически хмыкнула:
— Благодарю, дорожайший супруг, я смогу идти и без Вашей помощи.
— Идти Вы будете слишком долго, — мужчина начинал терять терпение, отчего тон его голоса становился всё более холодным. — Мы поскачем, вместе. Насколько я помню, Вы умеете держаться в седле, так в чём же причина Вашего возрастающего скепсиса?
— Я боюсь, что Ваша лошадь не выдержит нас обоих!