Следуя приказу Фрэнсиса, Элизабет пришлось отправиться в Бирминген в салон к одной его знакомой модистке, мадам Ла́уре, чьё имя проиносится подчёркнуто на эрмандский, а не на фернарцийский манер. Лорд Ардстоун также сообщил, что женщина осведомлена о цели визита новоиспечённой графини, поэтому свою работу начнёт незамедлительно.
Вместе с ней в Бирминген отправилась Катрин. Камеристка помалкивала, не решаясь поднять на Элизабет взгляд, поглядывая в окно каретной дверцы. Леди Ардстоун же терзалась вопросами.
— Скажи мне, Катрин, — заговорила девушка, — ты давно на службе у Его Сиятельства?
— Около семи лет, миледи, — поспешила ответить служанка.
— Фрэнсис... Это ведь он обустроил пейзажный сад около Дерскьельфа? — продолжала допытаваться Элизабет, поигрывая веером в руках.
— Его Сиятельство облагородил сады сразу же, как только земли Дерскьельфа достались ему от троюродного дяди вместе с титулом, — Катрин наконец подняла глаза на госпожу.
— Как же это получилось? Неужели у графа не было ближайших наследников? — это заявление несколько удивило юную леди, но она быстро взяла себя в руки. — Впрочем, я спрошу об этом позже. Получается, статуи в пейзажном парке находятся там по воле Его Сиятельства?
— Я точно не знаю, миссис Ардстоун, — служанка качнула головой.
— Катрин, ты бывала в этом саду? — огненноволосая графиня чуть прищурилась.
— Нет, почти нет. Раньше я была простой горничной, и времени на то, чтобы гулять по садам, не оставалось. Но если Вас что-то интересует, Вы можете задать все вопросы нашему садовнику, Ко́йону.
"Койон, значит..." — мысленно отметила девушка, вслух же спросила:
— И как же так вышло, что Фрэнсис унаследовал титул графа Эронширского от троюродного дяди?
— В Дерскьельфе не принято говорить об этом, — Катрин потупила взгляд, — но есть такой слух, будто бы на графа Гри́нфилла, троюродного дядю лорда Ардстоуна, и всех его братьев и сестёр было наложено проклятие бездетности. К тому времени Фрэнсису был уже месяц, и он оказался единственным наследником Эроншира. Но никто из нас точно не знает, правда ли это. Сам же лорд не пожелал объясниться.
— Я сохраню этот разговор в тайне, — успокоила её волнение юная графиня.
Довольно скоро они подъехали к Бирмингену. Этот город, в отличие от Хэмсвилла, казался более строгим и мрачным. Экипаж въехал через высокие решётчатые ворота, часть каменной стены, коей была обнесена часть города, и сразу же попал на узкую туманную улочку. Элизабет выглянула в окно, с любопытством изучая новую для неё местность. По бокам улицы высились четырёхэтажные жилые дома, ещё более сужавшие пространство, на маленьких тротуарах чернели фонарные столбы. В тумане замаячила фигура фонарщика на деревянной стремянке, дающего улице хоть немного света. Он зажигал фонари заранее, так как световой день в Эрмандии становился всё короче и обрывистей.
Экипаж вскоре выехал на более широкую улицу, миновал площадь с фонтаном и остановился в её конце. Элизабет облегчённо вздохнула, выбравшись из кареты: эта поздняя поездка её несколько утомила.
На улицах было малолюдно. Вечерний зябкий туман разогнал бирмингенцев по домам. Подвешенные на канатах над дорогами масляные лампы светили совсем тускло, придавая туману ещё большую густоту. В таком освещении Бирминген показался Элизабет крайне мистическим и таинственным.
Они оказались у большого углового дома, на первом этаже которого разсположились ателье мадам Лауры. По обе стороны от двери красовались витрины, обрамлённые кремовыми пышными шторами и подсветкой в виде двух ламп. В глаза бросались платья на манекенах, выставленные на витринах: как экстремально модные фасоны с завышенной талией и воздушными складками юбок, увившие плечи боа из серебристого меха, так и классические, более привычные глазу пышные шёлковые и атласные одеяния глубоких синих, зелёных и малиновых оттенков, занимающие собой почти всё пространство, с изящными корсажами и корсетами, с декольте, обрамлёнными нежным кружевом, и огромными юбками. А шляпки, каждый манекен был снабжён потрясающей шляпкой! Широкополые, изысканных форм и оттенков, украшенные перьями, цветами и кружевными бантами, они поистине захватывали дух у юной леди. И это были только витрины!