Залы были подготовлены для приёма: паркет начищен до блеска, золотые дверные ручки, вазы и люстры, тщательно отполированные, будто бы лучились внутренним сиянием, предвкушая торжественность момента. Для каждой залы украшением служили разные виды цветов. Парадная заполнилась голубыми ирисами, благородно благоухающими, главный бальный зал — нежными клематисами и буйными георгинами, а в гостиной для чаепития и светских бесед скромно и величественно, будто призраки древних лет, присутствовали букеты алых и белых роз. Мраморный камин, золотые канделябры, ремийские скульптуры, изображающие прекрасных мужчин и женщин, стоящие в углу, — всё это будто стало на свои места, так естественно смотрелось среди причудливой лепнины, барельефов со сценами из легенд и мифов, искусно расписанным плафоном с нежной крылатой девой Мангеле́ей. Образ шикарного, даже слегка сказочного зала завершала беломраморная статуя гиганта Атласа, держащего на своих плечах музыкальный балкон.
Пока что дом хранил блаженную тишину, словно морально готовясь к предстоящему вечеру. Но вскоре, в шесть часов вечера к дворцу лорда Ардстоуна подъехали первые гости.
То были граф и графиня Кло́уклендские, славящиеся в Эрмандии своей исключительной пунктуальностью: если вечер начинается в восемь, они предпочтут приехать за час.
Граф Бе́ннинг и его супруга Бати́льда были одного возраста — двадцать восемь лет, чудесное число, когда строгость, чопорность и пунктуальность уже не смотрятся чем-то инородным. Эти двое подходили друг другу как соседние частички пазла: оба русоволосые, оба имеют одухотворённое и величественное лицо, у обоих светлые глаза — голубые и серо-зелёные. Глядящий на них испытывает странное ощущение чего-то очень правильного, что сродни ощущениям перфекциониста.
— Беннинг и Батильда Клоукленды, — горячо поприветствовал их Фрэнсис Ардстоун в парадной. — Первые, как и всегда!
Вторыми вместе приехали гости из земель Вэ́льсшира и Ко́нстберри: старший граф Вэльсширский, Джон, с супругой Марией, младшим братом Оливером и младшей сестрой Оливией — знаменитыми близняшками Вэльс; вместе с ними ехала семья Констберри, лорд Сандерс и леди Мэри. Как выяснилось впоследствии, все эти молодые люди приходились графу Эронширскому дорогими друзьями. Как и большинство гостей, приглашённых на приём, а их было человек семьдесят, не меньше.
Впрочем, некоторых лорд Ардстоун по всей видимости пригласил из вежливой формальности. Таковыми были, например, лорды Мойран и Спарси, с которыми досточтимый граф играл в бридж в ту злополучную ночь.
О да, та самая ночь... Именно она стала предметом тихих обсуждений, едких комментариев и язвительных сплетен. Случай "жених проиграл свою жену" конечно был нонсенсом, поэтому о нём говорили все. Недобросовестные дамы отзывались о леди Свонс, бывшей Карстенсер и теперешней Ардстоун как о крайне распутной особе и морализаторствовали на эту тему в контексте: "Я бы никогда так не поступила!". Естественно, в своей жизни им посчастливилось не попасть в подобную ситуацию. Мужчины же над этой ситуацией посмеивались и снисходительно называли Элизабет "многоразовой невестой". Мало кому пришло в голову осуждать Генри Карстенсера за его бессовестный поступок — даже более, о нём и не вспоминали.
Вполне здравомыслящим человеком оказалась леди Элоиза Пристонс, которая приехала в Дерскьельф без приглашения, однако была пропущена по распоряжению хозяина дома.
— Где она? — пожилая дама тут же с порога накинулась на графа Эронширского. — Где моя несчастная племянница? Что Вы сделали с ней, стервятник?! Вы опозорили бедную хрупкую девушку!
— Не я опозорил её, — мужчина примирительно приподнял руки с раскрытыми ладонями, — а Генри Карстенсер. Это он предложил свою невесту вместо денег. А я, как видите, вернул всё имущество Свонсам...
— Вы не отказались от игры! Вы играли с этим мерзавцем и, выиграв, заставили бедную девочку выйти за Вас!
— А Вы предпочли бы, чтобы Элизабет выиграл лорд Бритджин? — довольно холодно отозвался граф, оскорблённый такими словами. — Может, лорды Евельс, Спарси? Они бы использовали её в своих грязных целях, а потом бросили, несчастную, опозоренную, вдову при живом муже. Кто бы женился на ней после такого?.. Нет, миссис Пристонс, Вы не правы. Я поступил благородно, настолько, насколько это было возможно. И Вы, и граф Свонсширский должны быть мне благодарны.
— Я не желаю вести с Вами разговоров! — ледяной тон леди Элоизы слабо звенел. — Где Элизабет?