— Она готовится к выходу, — мужчина пожал плечами. А женщина охнула, схватившись за сердце. Ведь если она, нежный алый цветочек, выйдет сейчас, её попросту растопчут. Над её честью надругаются ещё сильнее, чем в ту чёртову ночь!.. От этих мыслей миссис Пристонс стало дурно, и слуга принёс ей воды.
— Привествую, лорд Ардстоун! — обратился к Фрэнсису, вернувшемуся в зал, лорд Мойран.
— Приветствую, Сэндалл, — хозяин Дерскьельфа одарил его кивком головы и улыбкой.
— До меня уже дошли все эти слухи, — Мойран говорил, лениво растягивая слова, и создавалось впечатление, что он всё время хочет зевнуть. — Ах, как жаль, что меня не было с Вами и нашими дорогими друзьями! Кто знает, быть может, мне выпала бы удача заполучить эту огненную невинность себе! — он расхохотался, а лицо Фрэнсиса слегка ожесточилось.
— Скажите мне по секрету, как другу, — мужчина придвинулся ближе, — она настолько хороша в постели, что Вы решили сделать её своей полностью?
— Это не Ваше дело, Сэндалл, — граф Эронширский процедил эти слова, удерживаясь от того, чтобы выплюнуть их собеседнику в лицо, однако этим вызвал лишь новую волну высокомерного смеха.
— Я слабо помню её... Невинная девица с лебединой шейкой и овечьими глазами... — на этот раз Мойран заинтересованно взглянул на графа. — Она и вправду так искусна в постели?..
Однако их разговор прервало появление хозяйки Дерскьельфа — и хозяйки этого бала. Элизабет Ардстоун.
Глава 9.2
Элизабет на балу
Она показалась на золочёной лестнице, пылая ореолом прелести и желания, приковывая к себе восторженные взгляды мужчин, и завистливые — женщин. Первым делом внимание в ней привлекало платье — шикарное платье с высокой талией, воздушными короткими рукавами и пышными юбками из тёмно-алого атласа, сверкавшего на свету, будто драгоценнейший рубин. Из-под подола юбок, осторожно придерживаемых нежной рукой, показывались её стройные ноги, облачённые в телесного цвета чулки и изящные бархатные туфли. Платье открывало вид на нежную шею, витое колье из золота с россыпью мелких рубинов, изящные линии ключиц и верхнюю часть груди, столь откровенно обнажённую. Огненные волосы были слегка небрежно собраны сзади, создавая дерзкую причёску, вполне подходящую к образу роковой красавицы. Но самым важным, завершающим штрихом в этой картине было лицо.
Лицо Элизабет Ардстоун лучилось маской лёгкого превосходства. Макияж подчёркивал глубину её глаз, делая их более похожими на кошачьи, добавлял скулам остроты и сдержанного румянца. Губы сделались влажными и чуть приоткрылись, выдавая волнение. В конце концов, подобная трансформация не далась девушке легко. Но мадам Лаура и её помощницы славно постарались над образом дерзкой красавицы, коей скромная Элизабет и должна была стать.
Вздохи восхищения и негодования, пронёсшиеся по залу, не добавили ей уверенности. Элизабет старалась идти твёрдо, но её ноги еле видимо дрожали. Оставалось лишь надеяться, что за блистательным обликом этого не было заметно.
Она видела, как на неё смотрят, как провожают взглядами её движения, и это разбудило в девушке какую-то дьявольскую жилку, побудило её кокетливо улыбнуться залу, будто намеренно желая их подразнить. И, что удивительно, это принесло ей удовольствие и волнение одновременно.
Взволнованные перешёптывания зазвучали тут и там, разбавляя вдруг наступившую тишину. В груди что-то приятно сжалось, когда Элизабет встретилась взглядом с глазами Фрэнсиса Ардстоуна. Он стоял посреди зала рядом с лордом Мойраном, так же глазевшим на неё, но девушка видела лишь тёмный огонёк страсти, пылающий в глазах графа Эронширского...
— Беру свои слова обратно, — пробормотал Мойран, — эту девицу возжелает любой мужчина, который её увидит!
Но лорд Ардстоун не слышал его. Мужчина не мог оторвать взгляд от пленительно-прекрасной супруги. Он видел, что в её образе явственно ощущается рука Лауры, но всё же сейчас чувственная натура девушки самостоятельно раскрылась так, как если бы цветок раскрыл лепестки наизнанку. Элизабет была именно такой, какой запомнилась ему во время их страстных занятий любовью. Робкая, трепетная, охваченная волнением, полная соблазна, желанная и манящая...