— Моя госпожа! Меня просили передать: лорд Ардстоун ожидает Вас в Ваших покоях.
10.3
— Лорд Ардстоун? Он вернулся? — удивлённая, Элизабет даже не сразу нашлась, что ответить. Дженна понизила голос:
— Вернулся! Примчался на лошади, будто ураган, ворвался в дом, велел мне отыскать Вас и передать, чтобы Вы срочно явились к нему. Его Сиятельство ждёт Вас в Ваших покоях.
Юная графиня тут же встревожилась. Что бы это могло означать? Неожиданное исчезновение графа, затем столь же неожиданное возвращение и такая спешка... Наверняка что-то стряслось. Распрощавшись с Койоном, Элизабет быстро, полубегом зашагала за Дженной.
Они не виделись с того самого злосчастного бала — юная леди до сих пор не знала, был ли тот ночной визит реальностью или лишь её видением. Но перспектива встречи с мужчиной пугала её и одновременно манила. Однако Элизабет осознавала неизбежное и старалась подготовиться к предстоящему разговору по пути.
Фрэнсис Ардстоун ждал её в гостиной её покоев. Мужчина стоял у окна, не снимая тёмно-брусничного оттенка шалонового сюртука, кое-где испачканного дорожной пылью. Он нервно сцепил руки за спиной, а на лице застыло напряжение. Как только Элизабет вошла, то почувствовала на себе его тяжёлый пристальный взгляд. Дверь за ней закрылась.
Несколько секунд они провели в молчании. Наконец девушка присела в лёгком реверансе и произнесла:
— Добрый день, Ваше Сиятельство. Вы желали меня видеть?
— Желал, — ответил мужчина будто через силу, крепко сжав зубы. Элизабет, замечая его нервозность, тем не менее старалась оставаться спокойной, хотя бы внешне. Она ступила в комнату, прошлась по мягкому ковру и остановилась на допустимом от графа Эронширского расстоянии.
— Чего же Вам угодно?
Мужчина развернулся к ней резко, одним быстрым шагом преодолел разделявшее их расстояние. Девушка не успела заметить, как её нежное белое запястье оказалось зажато в тиски сильных загорелых пальцев лорда Ардстоуна.
— Что Вы... — она ахнула, но свой вопрос не закончила. Фрэнсис с сосредоточенным видом поднёс её ладонь тыльной стороной к своему лицу. Пару мгновений он, как и тем вечером, вглядывался туда, будто желал увидеть незримое, но после посмотрел в глаза девушке, всё не выпуская её руку.
— Всё то же. Самая обычная девичья ладонь. Ни ожогов, ни меток. Элизабет, то, что Вы сделали тем вечером...
Девушке вдруг показалось, что её шею стянула петля грубой конопляной верёвки — на самом деле, она лишь задержала дыхание, что отозвалось болью в груди и темнотой в глазах.
— О чём Вы говорите, лорд Ардстоун?.. — зазвучал её дрожащий голос.
— Вы знаете, Элизабет. Вы знали это всегда. Ваши руки сотворили пламя из ниоткуда, и подобный феномен называется не иначе как...
"Магия." — это слово пронзило её естество, как молния пронзает одинокое дерево, раскалывая его пополам. Подобно тому дереву, её жизнь разделилась на "до" и "после". Всё, что ранее казалось роковыми событиями — свадьба с Карстенсером, его измена, свадьба с Ардстоуном, переезд, — всё это поблекло, стало незначительным после этого страшного слова. Элизабет, истинная алеянка, никак, совсем никак не могла быть связана с этим грязным делом... Это всё иллюзия, фантазия больного разума!
И лишь хмурое лицо лорда Ардстоуна свидетельствовало о реальности высказанной им догадки.
— Лорд Мойран... Он знает... — рот с пересохшими губами мог изрекать уже только шёпот. Глаза девушки распахнулись настолько широко, что зрачки с радужкой стали казаться меньше, чем они есть, а кожа побледнела, становясь похожа на снег. На миг мир померк, и Элизабет показалось, что она теряет опору под ногами, уносится в небытие. Однако от падения её удержали крепкие объятия супруга.
— Сегодняшним утром Сэндалл Мойран скончался в лечебнице Святого Алейна в Бирмингене, — тихо произнёс Фрэнсис, глядя ей в глаза.
— Что?..
Второго такого потрясения она не смогла вынести. Лорд Мойран, этот мерзкий человек, наверное, ещё более ужасный, нежели Генри Карстенсер, — мёртв! Она старалась о нём не думать, но образ того мужчины, коварно ухмыляющегося в её памяти, вызывал ненависть и тошноту. Да, она ненавидела его и боялась, но чтобы желать смерти?.. Одна только мысль об этом казалась девушке нарушением морального закона.