Юная графиня вздрогнула, нервно обхватила себя за плечи. То страшное событие до сих пор казалось кошмаром наяву.
Эта драка не могла быть связана с Роуэнийским клубом. Она произошла именно из-за неё.
Умер ли Мойран от побоев графа Эронширского?
Внезапная догадка поразила Элизабет, заставила её сжаться и мелко задрожать. К горлу девушки вновь подступила тошнота; ей показалось, будто бы она проглотила раскалённый металлический стержень — столь ужасна была мысль, пришедшая в голову бедной графини. "А что, если Мойрана убили ожоги, нанесённые моей рукой?.."
Этого она не могла вынести. Стать убийцей, даже пусть в целях самообороны, для девушки было равносильно смерти. Нет, хуже: величайшему позору! И ситуацию лишь усугублял тот факт, что это, возможно, была магия, делающая убийство ещё более тяжким преступлением, нежели оно было.
Сосредоточиться на чём-то другом Элизабет так и не смогла. Её грызли страшные мысли, зацикленные лишь на этом событии, внутренний голос навязчиво шептал: "Убийца! Убийца!"
"Я не могла, нет..." — оправдывалась она, но всё было бесполезно.
Незнание того, что делать, как унять тревогу и муки совести, сводили с ума. И Элизабет, помучившись, поняла: пришло время для серьёзных решений.
Дождавшись ночи, она переоделась в свой старый охотничий костюм, тайком выбралась из покоев и спустилась к чёрному ходу. Разминувшись с прислугой на кухне, девушка двинулась к конюшне. Сердце билось раненой птицей в жестоких руках, дрожь трясла тело, однако Элизабет знала: если она вернётся, это будет равносильно восхождению на эшафот. Трясущимися руками она кое-как оседлала лошадь в темноте и осторожно вывела её из конюшни. Сообразив, что по главной дороге ехать будет слишком заметно, девушка решила выбраться через сад.
Отойдя на приличное расстояние, Элизабет оглянулась. Дерскьельф спал; в слабом лунном свете дом казался мёртвым, в окнах не видать огней. Это должно было успокоить беглянку, однако лишь встревожило её. Ей вдруг подумалось, может ли лорд Ардстоун сейчас следить за ней из темноты и смеяться над её жалкой попыткой убежать? Элизабет не знала, однако время шло и нельзя было медлить.
Осторожно передвигаясь, девушка вывела лошадь в парк, и уже там, сокрытая тенями деревьев, забралась на неё. Путь до Бирмингена юная леди помнила достаточно хорошо и вскоре выехала на дорогу, ведущую к городу.
Она хлестнула поводьями, чуть наклонилась вперёд, перенося вес на колени и ступни, приподнялась телом и пустила лошадь карьером. Та разогналась и помчалась быстрее ветра, вперёд, навстречу невидимой стене моросившего дождя.
Элизабет по привычке распустила волосы, давая стремительному воздуху зарыться в них. Её щёки раскраснелись, глаза щипало от резких слёз. В груди нещадно щемило от ощущения, будто она поступает неправильно для юной леди, и от страха узнать, что она оказалась убийцей. Но теперь дороги назад не было.
Бирминген стремительно приближался. Город спал, окутанный ночной темнотой и тишиной, разбавляемой лишь мерным постукиванием мороси о черепицы. Когда Элизабет приблизилась к фермам и предместью, она сбавила скорость, и теперь бег коня перешёл в лёгкую рысь. Отдышавшись, девушка собрала волосы и спрятала их под капюшон. По рыжей копне её могли легко узнать, чего она не желала.
Песчаная дорога плавно перетекла в мостовую, цокот копыт по брусчатке отдавался глухим эхом меж узких стен домов. Девушка медленно направляла лошадь вперёд, вспоминая маршрут до ателье мадам Лауры. Вскоре она попала на более широкую улицу, затем выехала на площадь.
Фонари горели слабо, совсем не перебивая серебристого света яркой луны, проглядывающей сквозь ночные тучи. Дождь почти прекратился, лишь слабо моросил. Элизабет с неудовольствием отметила, что её охотничий костюм изрядно промок, однако сейчас это заботило её меньше всего. Девушка огляделась в поисках намёка на лечебницу Святого Алейна. Ей вдруг подумалось, с чего она вообще взяла, что лечебница находится именно здесь, на этой площади? Мысль прокралась в её сознание, принеся с собой холод отчаяния и ужаса. Юная леди уже подумывала о том, чтобы заглянуть к мадам Лауре и спросить про лечебницу у неё, тем самым, конечно, выдав себя... Тем более, средь тёмных витрин ателье можно было различить слабый огонёк, значит, была надежда, что модистка может находиться там.