От этих слов новобрачная вздрогнула. Все сидящие за столом смотрели на неё; даже взгляд лорда Ардстоуна, казалось ещё сильнее прожигал её нежную кожу открытой шеи. А слуги тем временем расставляли на столе бутылки с портвейном и виски. Элизабет торопливо встала:
– Конечно, нам пора оставить вас… Я пойду отдыхать.
Девушка ещё раз быстрым взглядом обвела присутствующих. Её умоляющий взгляд остановился на Генри, как бы прося его не оставаться слишком долго с гостями. Эта ночь, их первая брачная ночь должна была принадлежать только им двоим... Но лорд Карстенсер лишь удовольствовался суховатой улыбкой. Девушки удалились. Подойдя к лестнице, Элизабет обернулась к Каре, встретив взгляд надменной красавицы, наблюдающей за ней с тенью улыбки.
— Доброй ночи, мисс Бритджин, – новобрачная постаралась улыбнуться в ответ. – Простите, что так скоро оставляю Вас...
– Я понимаю, Вы хотите подготовиться к самой важной ночи в Вашей жизни, — ответила Кара с наигранным сочувствием и снова улыбнулась, только теперь как-то злобно. – Надеюсь, она пройдёт у Вас удачно!
Сердце Элизабет больно кольнуло, но девушка не ответила. Отвернувшись, она быстро взбежала по лестнице, придерживая руками пышные юбки, но до самых дверей её спальни спину леди Карстенсер прожигал злорадствующий взгляд мисс Бритджин.
Спальня была хорошо прибрана и вычищена до блеска для будущей ночи. Большая кровать с шёлковыми простынями так и манила взгляд Элизабет, заставляя потаённые стыдные мысли отголосками всплывать в голове, но та постоянно себя одёргивала, так как боялась этих томных дум. Девушка стояла перед высоким овальным зеркалом в резной золотой оправе и рассматривала своё отражение, будто стараясь отвлечься. Тонкий шёлковый нежно-кораллового оттенка халат облегал стройную девичью фигуру, открывая изящные колени. Ноги у Элизабет были длинными и сильными, что когда-то в детстве позволяло ей часами без устали носиться по полям, гоняясь за нерадивым мелким зверьём, заглянувшим полакомиться кукурузными побегами. А талия — настолько узкой, что, казалось, взрослый мужчина мог запросто полностью обвить её рукой. Миниатюрному телосложению соответствовали и тонкая шея, и узкие плечи, и маленькая изящная грудь, а ещё более хрупкий вид Элизабет придавала белая, как снег, кожа. На её фоне копна вьющихся рыжих волос превращалась в настоящий пожар. Лицо девушки можно было назвать миловидным: маленький нос с чуть вздёрнутым кончиком, тонкие тёмно-рыжие брови и большие чувственные глаза цвета застеленного сероватыми облаками неба с кое-где пробивающимися солнечными лучами. Эта внешность невинного рыжего ангела стала для Элизабет настоящим проклятием в эпоху, когда в моде были стервозно-сексапильные блондинки. И чтобы ещё больше не выделяться и не выставлять напоказ медно-алые волосы, девушка вынужденно прятала их под различного вида головными уборами. Сейчас же волны рассыпавшихся кудрей свободно покоились на плечах, отливая золотым в свете камина. Элизабет невольно смахнула прядку, упавшую на лоб, и задумчиво прошлась взглядом по своему отражению, словно не в силах оценить: понравится ли её обнажённое тело Генри? Захочет ли он её? Будет ли любить всю ночь так, как об этом пишут в чувственных полузапрещённых романах? Со щёк девушки не сходил румянец, ведь она не переставала думать об этом.
Кара Бритджин
Глава 2.2
У них с Генри ещё ни разу не было близости. Не то чтобы Элизабет это сильно возмущало, но она понимала, что чувства не возникают по щелчку пальцев после свадьбы и что страстному желанию должны предшествовать симпатия, влечение, влюблённость... Генри же никогда не наклонялся, чтобы поцеловать Элизабет, не касался её, а если и касался, то в свои касания точно не вкладывал ничего больше случайности или вынужденной необходимости. Не видела девушка в его глазах всепожирающего огня страсти — они были по обыкновению холодны, пусть и пытались казаться тёплыми. Когда она смотрела на его губы, её рот пересыхал и приоткрывался непроизвольно, будто ожидая чего-то, однако же рот возлюбленного в моменты, когда он молчал, оставался сомкнутым. Раньше Элизабет убеждала себя, что Генри всего лишь излишне сдержан, но сейчас, накручивая себя этими мыслями и воспоминаниями, девушка ощущала тревогу. "Ну где же он? Почему не приходит? Неужели он может сейчас думать о чём-то, кроме предстоящей ночи?"