Глава 3.2
— Нет!.. — хотела было вскрикнуть девушка, но было поздно: горячие губы впились в её нежный девственный рот жестоким и страстным поцелуем. Фрэнсис прижал её к разгорячённому алкоголем и порочным желанием телу, не давая возможности вырваться, а его пальцы зарылись в огненных прядях, не позволяя голове Элизабет сдвинуться ни на дюйм. Она жмурилась, нервно дёргаясь, упираясь в сильные плечи мужчины, от безысходности царапая их, и возмущённо стонала, пока язык лорда Ардстоуна властно врывался в её рот, овладевая всей её сущностью. Наконец леди Свонс сдалась и обмякла, больше не сопротивляясь. Через пару мгновений мужчина отстранился, шумно выдыхая. Наверное, он ожидал увидеть в глазах Элизабет покорность, но увидел лишь страх.
— Вы всё ещё не согласны... — проговорил он твёрдо и с тревожащими стальными нотками в голосе. — Что ж, я покажу Вам то, что точно Вас убедит!
Он отступил, взяв лампу, схватил девушку за руку и быстро повёл за собой.
— Куда Вы меня тащите?! — леди Свонс, казалось, только сейчас очнулась. Но Фрэнсис не ответил. Они молча спустились по лестнице, прошли по тёмному коридору и замедлили шаг. Ардстоун приглушил лампу, а Элизабет всмотрелась в полутьму: дверь игорной комнаты была приоткрыта, и оттуда доносились полуразличимые вздохи, больше напоминающие стоны... Ещё больший ужас охватил девушку, ведь она уже догадалась, что там происходит.
— Подойдите, — у её уха зазвучал горячий шёпот графа, — и убедитесь сами в неверности Вашего супруга.
Элизабет подчинилась и подошла к двери. Ардстоун же мягко следовал за девушкой и ещё больше приоткрыл дверь, когда они оказались рядом. Перед леди Свонс открылась страшная, постыдная, горькая и пошлая картина: Генри лежал прямо на игорном столе, а сверху на его бёдрах скакала, как на строптивом жеребце, сама Кара Бритджин, полностью обнажённая. Её полная грудь с аккуратно торчащими сосками соблазнительно покачивалась в такт движениям, распущенные длинные волосы так же потрясывались за спиной. Кара запрокинула голову назад, открыв рот, из которого непрекращающимся потоком вырывались шумные стоны, руки же её блуждали по своему телу, оглаживая его, будто демонстрируя, что она прекрасно осведомлена о своей сексуальности. В один момент рука Генри скользнула к ней, хватаясь за правую грудь, и Кара чуть подалась вперёд, опираясь теперь ладонями о живот любовника.
Что-то внутри Элизабет медленно умирало, пока она наблюдала эту сцену. Вероятно, это были остатки надежды, которые глупо теплились где-то на задворках её разума, пока она не увидела правду. Леди Бритджин и лорд Карстенсер так увлеклись процессом соития, что совсем не замечали ничего вокруг, в том числе и наблюдателей.
— Теперь Вы убедились, что он недостоин Вас? — вновь шепнул ей Фрэнсис, и его рука оказалась на её талии. — Теперь Вы согласны? Скажите лишь одно слово — и Вы сможете сполна насладиться своим правом выдворить эту парочку на улицу прямо голышом.
Речь Ардстоуна магическим образом воздействовала на Элизабет. Ей вдруг отчаянно захотелось мести, и она представила, с каким наслаждением прикажет им убраться, сотрёт это выражение полного удовольствия с мерзкого надменного лица Бритджин и отвратительно стонущего лица Генри... Быстро сглотнув, Элизабет шепнула:
— Я... согласна, лорд Ардстоун.
Торжествующая улыбка растеклась на губах мужчины — кажется, он уже и сам приготовился наслаждаться представлением. В тот же момент в руках Элизабет оказалась лампа, прибавившая в яркости, и девушка, резко шагнув в игорную комнату, громко проговорила удивительно холодным и властным тоном:
— Вон. Вон из моего дома. Оба.
Процесс соития был прерван. Кара замерла, обернувшись на голос, и тут же прикрыла грудь рукой. Генри же, мгновенно изменившись в лице, неуклюже попытался приподняться на локтях.
— Вы что, оглохли? Вон отсюда, — повторила хозяйка Свонсшира, пристально глядя на парочку. — И чтобы глаза мои больше вас не видели.
Кара соскочила с любовника и быстро начала одеваться, а юная леди лишь брезгливо поморщилась, заметив, как мгновенно уменьшившийся мужской орган со страхом упал, будто стараясь спрятаться от сурового взгляда.
— Элизабет... — попытался было что-то сказать Генри, слезая со стола и поправляя штаны, но девушка остановила его жестом: