И тут Эскива, больше не раздумывая, нырнула под стол, перегораживающий улицу, и выскочила прямо перед Ренье.
От неожиданности он вздрогнул.
– Что, страшно? – фыркнула Эскива.
– Прости, милая… – Он вздохнул. – Должно быть, я пьян. Ты появилась слишком внезапно. В прежние времена я, вероятно, успел бы уследить за тобой взглядом, но теперь явно утратил сноровку.
– Ну вот еще, не прибедняйтесь, – сказала Эскива.
Она с трудом могла устоять на месте, все вертелась и приплясывала, но Ренье все-таки сумел рассмотреть ее выбеленное пудрой лицо и блестящие светлые глаза. Волосы девочки были увязаны платком, юбка и рубаха навыпуск явно были ей велики.
Он наклонился над ней – она была ниже его ростом почти на голову.
– Кто ты, милая?
– Женщина, – сказала девочка.
– Это многое объясняет.
Дыхание Ренье скользнуло по ее щеке, и она облизнулась.
– Завтра в роще, у Графского источника. Знаешь это место?
– Знаю…
– Завтра, – повторила Эскива. Она уперлась ему в грудь руками, сильно оттолкнулась и убежала. Миг спустя девочка уже скрылась в ночной темноте.
Ренье потер лицо ладонями. Возвращаться во дворец было еще рано, и он медленно пошел сквозь праздник назад, через стоящие открытыми городские ворота – к спящему дому дяди Адобекка.
Праздник все шумел, уверенно и мощно, не зная усталости и даже не ведая о том, что настанет час, когда общая веселость вдруг иссякнет, сменится утомлением и растает в предрассветных сумерках. Но когда это все-таки случилось, Ренье уже крепко спал.
Глава двадцать шестая
СМЕРТЬ У ГРАФСКОГО ИСТОЧНИКА
Пиндар был совершенно прав, когда утверждал, что Эскива предпочитает ходить одними и теми же путями. И одним из самых любимых мест юной королевы был Графский источник в небольшой роще, что находилась сразу за городом, стоит лишь немного отъехать от внешней стены, опоясывающей столицу.
Обычно ее величество проводила там время за рисованием, находясь под охраной двух преданных стражников и какой-нибудь фрейлины. Фрейлина, как правило, больше была занята милой болтовней с одним из стражников, нежели интересовалась обществом королевы. Ну вот о чем можно разговаривать с ее величеством, если ее величество на все попытки завязать надлежащий легкий разговор отвечает «не мешайте», или «угу», или, того хуже, «довольно глупостей».
Эскива полностью погружалась в свои фантазии. Рассматривая потом работы своей юной повелительницы, фрейлины сходились в одном: никак не поймешь, как ей удается, глядя на самые обычные цветы, деревья и маленький ключ, что бил между корнями очень старого и многократно перекошенного клена, создавать столь удивительные, столь далекие от обыденности картины! Где она, к примеру, отыскивает своих бегущих единорогов, летящих русалок с лицами, похожими на цветы, и шагающих птиц с улыбающимися масками в клювах? Сколько ни старались бедные фрейлины, сколько ни всматривались они в окрестности Графского источника, ничего подобного они и близко не видели.
«Должно быть, все дело в эльфийском зрении, – шептались девушки. – Эльсион Лакар умеют прозревать глубину вещей. Они видят не сами вещи, а их тайную сущность…»
От таких разговоров многим делалось не по себе. Невольно глянешь на себя в зеркало и спросишь: «Какова же моя истинная тайная сущность? Какой я представляюсь королеве с ее волшебным умением видеть не то, что кажется, а то, что есть на самом деле?»
Но ни одна так и не решилась спросить королеву об этом.
А Эскива, ничего не подозревая о будоражащих идеях своих фрейлин, продолжала фантазировать под успокоительное журчание родника.
Назначая здесь свидание Ренье, она не слишком рисковала. Правда, на сей раз она взяла с собой лишь одного охранника, а всех девиц оставила дома, дабы те не разнесли по дворцу ненужных слухов. И все равно нынешняя поездка к роднику не выглядела чем-то из ряда вон выходящим.
Королева удобно расположилась со своими красками и листами возле корней старого клена. Разложила эскизы на траве, приготовила кисти. Уставилась в никуда, мысленно развешивая в воздухе собственные картины.
И тут, разрывая плотную ткань фантазии, перед ней показался Ренье.
Он шел с самым беспечным видом, насвистывая и похлопывая прутиком себя по сапогу. То и дело он останавливался, вертел головой по сторонам. Видать, выискивал ту девчонку, что вчера назначила ему встречу.
После праздничной ночи Ренье выглядел весьма свежим и бодрым. Как будто несколько часов назад его не сотрясали эмоции, как будто он не плелся через весь город, изнемогая от усталости. Напротив, он был совершенно готов к новому приключению и радостно шел навстречу неожиданной любви.
Эскива ревниво оглядывала его. Не мятая ли на нем одежда? Не похож ли он на «опустившегося»? Нет ли теней под глазами, а сами глаза – не красны ли?
Но нет, перед ее взором прохаживался красивый мужчина с ясными карими глазами, шаг у него был легкий, упругий, движения уверенные. Вот он наконец заметил ее величество и стремительно приблизился к ней.
Стражник чуть напрягся, но Эскива сделала успокоительный жест, и он снова отошел в сторону.
– Ваше величество, – проговорил Ренье, склоняясь в низком поклоне.
Эскива отложила в сторону набросок будущей картины. Приподняла брови.
– Кажется, я вас знаю? – спросила она с легким недоумением в голосе.
– Возможно, ваше величество… Если только ваше величество знает именно меня, а не моего брата – придворного композитора. Вчера на празднике он получил благословение вашего величества…
Королева сощурила яркие глаза, из-под пушистых ресниц брызнули зеленые искры.
– По-вашему, я могу перепутать одного человека с другим?
– Нас с братом часто путают…
– Только не я! – резко сказала Эскива и распахнула глаза. Это должно было добить Ренье, но он только улыбнулся, и она молча разозлилась.
– Ваше величество, прошу меня простить, если я нарушил ваше уединение, но здесь у меня была назначена встреча.
– Встреча? – Эскива разгневалась. – Никто не смеет назначать встречи на моем любимом месте!
– Здесь очень красиво, так что нет ничего удивительного в том, что молодая особа захотела свидания именно возле этого родника…
– Молодая особа? – Брови Эскивы взметнулись, девушка чуть покраснела. – О ком это вы изволите говорить, милостивый государь?
– Понятия не имею, – ответил Ренье. – Какая-то девочка. Я даже не рассмотрел ее лица. Вчера, на празднике. Было уже темно…
Королева рассмеялась.
– Вы являетесь на романтическое свидание, а сами не знаете – к кому?
Ренье развел руками.
– Увы! Но в оправдание мне служит лишь то, что люди вообще, как правило, совершенно не знают друг друга. Они влюбляются в незнакомок, женятся на незнакомках и потом проживают всю жизнь с женщиной, которая так и остается для них неизведанной и странной, неким существом, от которого всегда можно ожидать какой-нибудь неожиданности!
– Я вас не понимаю, – холодно проговорила королева.
– Попробую пояснить свою мысль, – сказал Ренье. – Возьмем моего брата. Вчера он вступил в супружество с прекрасной юной девушкой. Что он знает об этой девушке? Только то, что она молода и прекрасна. Наверное, она представляется ему доброй. И такой она и будет – возможно, многие годы; но всегда нужно быть готовым к тому, что настанет миг – и жена вдруг предстанет незнакомкой. С оружием в руках она изгонит из своего дома врага. После двадцати лет безупречной супружеской жизни, уже располнев и подурнев, внезапно заведет любовника. Проявит жестокость и бессердечие по отношению к какому-нибудь слабому, обнищавшему родственнику только потому, что у того дурно пахнет изо рта. Пожертвует жизнью ради почти незнакомого человека. Или устроит скандал из-за глупого платья…