— Ну а я не позволю тебе бежать дальше, истекая кровью. Так что либо ты едешь со мной, либо мы разбиваем здесь лагерь на ночь.
— Ещё даже полудня нет, — она раздражённо вскидывает руки.
— Что ж, это будет чертовски длинная ночь.
— Ты такой упрямый.
— Шутишь, что ли? — моргаю. Это я упрямый?
Она ухмыляется, закатывая глаза.
— Ладно! Поеду я на твоём чёртовом олене. Но рана пустячная, честное слово.
— Так дай ей время зажить.
У меня мелькает мысль, что я мог бы исцелить её. Но это такой интимный процесс — моя магия, буквально моя сущность, входит в тело, заживляя рану изнутри, — что я не уверен, готов ли пойти на это с Кейлин снова.
В тот первый раз я ненавидел её. И не понимал своего иррационального желания защитить её, не осознавал её значимость для меня. Но теперь мне известна причина, и от этого только хуже.
Она моя истинная.
Пара, выбранная моей магией. Я слабо понимаю, что это значит, и оттого ещё страшнее. Особенно потому, что речь идёт о той, с кем я не могу быть вместе. По ряду причин.
Так что теперь, когда я знаю правду — и простил ей то, чего не прощают: убийство моего брата, — я не знаю, могу ли позволить себе оказаться рядом с ней в столь уязвимом положении вновь. Даже если это всего лишь царапина.
Я с лёгкостью взбираюсь обратно на Киллиана и протягиваю ладонь Кейлин. Она принимает руку, не глядя мне в глаза, и запрыгивает в седло позади меня.
Она пытается отсесть как можно дальше, но при первых же движениях Киллиана седло наклоняется, и Кейлин соскальзывает вплотную ко мне. Её грудь на несколько секунд прижимается к моей спине. Её ворчливый стон вызывает у меня усмешку.
Она неохотно кладёт руки мне на талию, и моё сердце пропускает удар. Я чувствую жар её кожи.
— Так нормально? — спрашивает она.
— Да, — легко бросаю я, хотя внутри весь напряжён. Я как будто вот-вот взорвусь.
Мы с Кейлин провели много времени вместе на Испытаниях, но тогда, при всей нашей уязвимости, мы едва ли были так близко физически. Никогда не прикасались друг к другу, если этого можно было избежать.
«Она не останется в мире фейри», — напоминаю себе.
Мои противоречивые чувства к ней роли не играют. Я не могу испытывать влечение к ней, мне нельзя хотеть её. Потому что, если мне повезёт, то в ближайшие дни я попаду в Выжженные земли, а когда я вернусь, ей придётся вернуться в мир людей.
Это нестрашно. Если только я не успею привязаться к ней.
Будущее, которое предопределила нам магия, никогда не наступит. И только от нас зависит то, сколько боли нам принесёт расставание.
Кейлин
Мои руки мягко лежат на талии Рева. Это сущая пытка — отчётливо чувствовать все места, где наши тела соприкасаются, и каждое движение, пока мы скачем на спине этого великолепного оленя в едином ритме стука копыт, вызывает волнительные ассоциации.
Чёртовы мысли. Чёртово тело. Чёртова магия.
Принц Ревелн из Светящегося двора нуждается в моей помощи. Возможно, он даже доверяет мне. Но он никогда не захочет меня в этом смысле. А даже если и захочет, какая разница? Я обречена. Моё будущее предрешено.
Что бы мы ни делали, скоро нашим отношениям придёт конец.
Мышцы Рева напряжены. Я чувствую это, поскольку сама вплотную прижата к нему.
— О чём думаешь? — буднично спрашиваю я.
Он прочищает горло, распрямляя плечи.
— Ни о чём.
Хмыкаю. Наверное, ему тоже неудобно от того, как близко мы друг к другу, потому что ему неприятно. Я прикусываю губу и пытаюсь отодвинуться от него. Получается не особо. Седло не рассчитано на двух наездников.
Олень бежит через пышный зелёный лес, растущий на горном плато. В этих горах провёл почти всё своё детство наш друг Тьядин. От гномов он унаследовал невысокий рост, коренастое телосложение, повышенную волосатость и дар управлять камнями, оказавшийся весьма сподручным на Испытаниях.
Наверное, из всего населения магического мира я доверяю только двум своим союзникам. Но даже это доверие, честно говоря, имеет ограничения. Рев — не исключение.
Вот Рейвен я доверяю целиком и полностью. Но она сейчас совсем в другом мире.
Медленно и протяжно выдыхаю, позволяя тоске по ней наполнить моё сердце. Она была моим единственным лучиком света, пока я жила в изгнании в человеческом мире. Благодаря ей я не теряла надежды.
Я понимаю, что ей лучше без меня, но не могу не скучать по тому, как она на меня смотрела. Будто я главный подарок в её жизни. Бесценный подарок, который нужно холить и лелеять.