Так странно быть чьим-то объектом восхищения.
Ну, по крайней мере, эти фейри восхищаются тем, чем я реально могу гордиться.
Внимание всех остальных обращено к здоровяку, сидящему за столом с двумя другими гномами. Он правда большой ‒ но только в ширину, не в высоту. У него густая подстриженная борода, пронзительные синие глаза, а ещё острые скулы, как у фейри. Он по-своему привлекателен, эдакой суровой красотой.
Возможный будущий король гномов ковыряется в тарелке, но почти не ест, с каменным выражением лица и сосредоточенным взглядом, словно ищет ответы на вопросы мироздания в курином бульоне.
‒ Он кажется задумчивым, ‒ бессовестно меняю я тему. Но с Тьядином этот трюк легко прокатывает. Его глаза тут же загораются при упоминании его нового кумира.
‒ Он немного угрюмый, ‒ говорит Дин. ‒ Но, как я слышал, у него была непростая судьба.
‒ Могу представить.
‒ Мне кажется, он всё помнит. Буквально всё. И то, как тёмная тварь разрушила его королевство и убила его отца. И войны из-за него с братом. Гоблинов. С тех пор он провёл много лет в бегах. Никто не хотел принимать его, боясь, что он начнёт подстрекать всех к восстанию гномов и заберёт с собой всех сородичей.
‒ А что в этом такого? Разве гномы не считаются вторым сортом в большинстве дворов?
Тьядин кивает.
‒ Да, но мы приносим много пользы. Во многих землях с гномами обращаются как с рабами. Мы строим им прекрасные замки, для поддержания которых не требуется магия, но нам платят гроши и не считают равными себе. Если гномы уйдут, то фейри придётся вернуться к магическому строительству. Некоторые умеют, но это намного тяжелее, а результат не такой впечатляющий. Никто не может работать с камнем так, как гномы.
‒ Да, не позавидуешь вашему королю, ‒ неловко комментирую я. ‒ Как его зовут?
‒ Торрик Крепкий Кнут.
‒ Когда вы отправитесь в подход?
Тьядин пожимает плечами.
‒ Надеюсь, скоро, но пока сложно сказать. Торрик собирает отряд, пусть и без особого успеха. Как только он решит, что отряд собран и больше никто к нему не присоединится, тогда и отправится. А я последую за ним.
‒ Что бы ни случилось, Дин, я желаю тебе всего наилучшего. Если мне удастся вернуться в своё королевство, я позабочусь о том, чтобы наша королева помогла вам, чем сможет, ‒ искренне улыбаюсь.
‒ Я рад, что Испытания свели нас вместе, ‒ признаётся Дин.
‒ А я рада, что смогла переманить тебя, ‒ подмигиваю.
‒ Ой, да ладно. Я был нужен тебе.
‒ Очень нужен.
Солнце уже почти село, когда я замечаю наездника, пересекающего узкий мост вдали. Его силуэт движется на полной скорости.
На таком расстоянии непонятно, едет он на коне или на олене, но маловероятно, что это может быть кто-то другой.
Я потратила большую часть дня, стоя у окна в ожидании, когда появится Рев. Его возвращение значило бы очередную неудачу. Хороший друг не должен этого хотеть.
В итоге, когда я вижу силуэт, похожий на него, часть меня приходит в ужас. А другая испытывает облегчение.
Ну, я никогда и не говорила, что я хорошая.
Бросаюсь к пещерам и, начиная спуск по тёмным туннелям, слышу грохот, эхом отражающийся от стен. Остаток пути преодолеваю бегом, пока не оказываюсь у огромных дубовых дверей ‒ центрального входа в замок. Тени танцуют в оранжевом свете факелов. Я останавливаюсь при виде широкоплечего фейри, разбивающего основание факела о пол. У меня перехватывает дыхание, сердце стучит в груди.
Рев здесь. Он в безопасности. Но ярость, исказившая его лицо, подсказывает мне, что он совсем не в порядке.
Он хватает уже разломанную железку и швыряет в стену, рыча с каждым выдохом, словно пытаясь сдержать всхлипы. Он яростно пинает обломки, всё ещё смеющие держаться вместе.
‒ Рев, ‒ зову я, но мой голос теряется в лязге металла. К факелу присоединяются другие предметы: книга, разбитая ваза и цветы, стоявшие в ней, а теперь разлетевшиеся по полу.
Я бросаюсь к Реву и выхватываю золотую статуэтку гнома из его рук. Он пытается забрать её обратно с жутким оскалом. Его глаза почти полностью чёрные.
‒ Прекрати, ‒ требую я. Его тёмные глаза находят мои. И я понимаю, что он нашёл новую цель, в ту же секунду, когда он хватает меня и ударяет об стену. Его дрожащая ладонь сжимает моё горло, а нос оказывается на расстоянии пары сантиметров от моего.
Я вздрагиваю, но не сопротивляюсь.