— Зачем тебе ботинки? — напряжённо спрашивает Тьядин, словно уже знает ответ, но надеется, что ошибается.
Я делаю несколько вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, перед тем как развернуться к ним.
— Отец Рева подстроил ему ловушку.
— Что? — вскрикивают одновременно Дин и Кари.
— Он сотрудничает… — я смотрю на Кари и снова на Дина. Я много ей рассказала, но эту информацию доверить не могу. Даже Тьядин почти ничего не знает. — Кое с кем. Очень плохим. И они подготовили ловушку. Они хотят его смерти. Он не вернётся живым, если только…
— Если только? — Дин делает шаг ко мне и хватает меня за руку. Его жёсткий взгляд ловит мой. — Что бы они ни задумали, ты не сможешь им помешать.
— Не говори так, — выпаливаю я. — Ты не знаешь, на что я способна.
— Слишком поздно, — шепчет он. — Даже если он ещё не вошёл, ты никак не успеешь его догнать и остановить.
— Я не собираюсь его останавливать. Я собираюсь его спасти.
— Ты войдёшь в Выжженные земли следом за ним? — шепчет Кари, сочувствие в её глазах сменяется осуждением. — В платье?
— Я пыталась найти какие-нибудь вещи, — защищаюсь я.
Она качает головой.
— Ботинок мало. Тебе нужно нормальное снаряжение.
Дин разворачивается к Кари.
— Нет, ты не будешь поддерживать эту затею!
Кари поджимает губы.
— Я просто говорю, что если…
— Нет! — кричит Тьядин. — Никаких «если»! Кейлин, — он разворачивается ко мне, в его глазах смесь боли и ярости, — если ты войдёшь туда, только один из вас сможет выйти.
Сердце сжимается.
— Да, — шепчу я.
— Это же самоубийство.
— Нет.
— Да, чистой воды самоубийство. Потому что ты собираешься спасти его. И если у тебя это получится, ты не сможешь вернуться. Никогда.
Я прикусываю губу.
— Говоришь так, будто это проблема.
Он вскидывает руки. Я вздрагиваю, ожидая удара, но он только прижимает меня спиной к карете.
— Нет! — рычит он. — Ты важна для нас, Кейлин. Я не позволю тебе рисковать жизнью, будто она не имеет значения!
— А какие у нас ещё варианты, Дин? — кричу в ответ. Его ладони всё ещё давят мне на грудь, из-за чего мне труднее дышать, но я не чувствую от него угрозы. — Если он выживет, я вновь отправлюсь в изгнание в мир людей. Так ли это сильно отличается от изгнания в Выжженные земли?
— Да! В мире людей ты сможешь завести нормальную жизнь! Обрести счастье!
Я мотаю головой, по щекам ручьями текут слёзы.
— Всё — всё — это было ради Рева. Всё, чем я пожертвовала. Все преступления, на которые я пошла. Каждый мой выбор. Всё было ради него. Если он умрёт… То это всё было зря. Если Несущий Ночь доберётся до него сейчас, то мы проиграли, — мои губы кривятся, обнажая зубы, злость клубится в груди, и я кричу: — Я не дам ему победить!
Кари ахает, её глаза округляются, но она ничего не отвечает. Что ей известно о Несущем Ночь? Я никогда не слышала о нём до того, как он принудил меня к сделке, но, быть может, легенды о нём не так покрыты мраком, как я считала раньше? Может, о нём хорошо знают правящие дворы? Может, есть истории, о которых я не слышала?
— Если Рев умрёт, мне всё равно придётся отправиться в Выжженные земли. Но если я пойду сейчас, то мы сможем объединить усилия и увеличить наши шансы победить врага, которого, как я знаю не понаслышке, почти невозможно одолеть. Мы должны сражаться вместе, или будьте уверены, что потеряете нас обоих. Если я пойду сейчас и Рев выживет, значит, я просто поменяю одно место изгнания на другое.
Дин слегка ослабляет давление, но не убирает руки. В его глазах стоят слёзы.
— Я не могу отпустить тебя туда.
Я обхватываю пальцами его ладонь, лежащую напротив моего сердца, и сжимаю.
— Я тоже тебя люблю, Дин, — грустно улыбаюсь. — Но я должна это сделать.
Он закрывает глаза и слегка качает головой, его плечи беспомощно опускаются.
— Ты собираешься отправиться в тяжёлый поход, — тихо добавляю, — который с высокой вероятностью приведёт тебя к гибели, ради мизерного шанса помочь восстановить разрушенное государство. Разве это сильно отличается?
— Да, — шепчет он, не поднимая глаз от земли. Я уже знаю, что победила в споре, но он продолжает: — Потому что у меня ещё есть надежда, даже пускай совсем крошечная. Если же ты сейчас отправишься в Выжженные земли, то никакой надежды не будет. Мы однозначно тебя потеряем.
— Я понимаю, что вы этого не осознаёте… Но я потеряна много лет назад.
Тьядин мотает головой.
— Ты не права, — он снова смотрит на меня. — Ты считаешь себя потерянной душой, сломленной тем испытанием десятилетней давности. Но я не встречал никого с такой силой духа. Пускай твоя душа изранена, сердце разбито на осколки, а магия — порождение тьмы. Но ты, Кейлин из Двора Теней, сияешь ярко, как, мать его, солнце.