У меня вырывается горький смешок.
— Так вот какого ты обо мне мнения?
Я не то чтобы удивлена, но не могу не признать, что немного разочарована. Он совсем не отличает, когда я лгу, а когда — искренна. Он не просто злится. Он по-настоящему верит в мою виновность.
Как легко было оттолкнуть его.
Я фыркаю, заталкивая приступ горечи обратно в глубины моей искалеченной души.
— А как ты объяснишь то, что я спасла тебя в Лесу желаний? Как это вписывается в твою версию?
Он отворачивается.
— Твой отец заключил сделку с Несущим Ночь, — пожимаю плечами. — Они оба хотят твоей смерти. А ещё здесь есть то, что им нужно. И они хотят, чтобы я это достала. Их план заключался в том, чтобы убить тебя здесь, тогда бы я вошла следующей.
— То есть им нужно было, чтобы ты оказалась здесь, и ты решила… прийти сюда?
— Потому что это лучше, чем ждать твоей смерти. Я подумала, что вместе у нас больше шансов справиться.
— Мы не партнёры, теневая фейри. Не союзники. Мы не вместе.
Прикусываю губу изнутри, чувствуя, как накапливается раздражение.
— Тогда иди вперёд без меня, — медленно и тихо предлагаю я. — Но как только попадёшь в беду, я приду на выручку. Потом ты снова продолжишь ненавидеть меня, а я следовать за тобой. Порочный круг. Но, видимо, мы только так и умеем.
У меня талант отталкивать от себя тех, кто мне дорог. А у Рева лучше всего на свете получается злиться и врать самому себе.
Рев
Мне бы поспать, но разум не знает покоя. Я кручусь и ворочаюсь, мышцы болят, в мыслях ураган.
Кейлин здесь.
От двух этих слов сердце пронзает острая боль. Она здесь и никогда не сможет покинуть это место.
Как бы я ни пытался убедить себя, что ненавижу её, я понимаю, что это не так. Не совсем. Я очень зол на неё, иногда аж перед глазами стоит алая пелена. Но иногда я пленён её силой, её храбростью и самоотверженностью. Я не могу выкинуть из головы то, как она смотрит на меня.
Мне причиняет боль сама мысль о том, чтобы бросить её здесь. В этом аду, что будет преследовать меня в кошмарах. Она останется здесь. Навсегда.
Она не сможет покинуть Выжженные земли. Из-за меня.
Она пришла, чтобы защитить меня.
Встряхиваю головой, пытаясь разгадать её. Каким бы чёрным ни было её сердце, Кейлин по-настоящему любит меня — думаю, это я могу понять. Боль поглотила её целиком.
«Я убила его с превеликим удовольствием», — сказала она. Я зажмуриваюсь от накрывших меня эмоций, мучительных эмоций. Было бы не так больно, если бы…
Почему так больно?
«И если бы я могла вернуться в прошлое, я бы сделала это снова и с тем же наслаждением».
Тяжело дышать, когда грудь словно бы пробили сотней кинжалов. Я чувствую его — то самое место, куда она заколола моего брата. Где она проделала дыру в его сердце и одновременно в моём.
Ненавидеть её легко. Я так жил последние десять лет. Поэтому я возвращаюсь к этому состоянию, даже зная, что не смогу погрузиться в него полностью.
Она забрала моё сердце, и это преступление я никогда ей не прощу.
Кейлин
Рев спит, когда я просыпаюсь. Всё тело ужасно ноет, а спина болит так, будто в неё воткнули тысячу лезвий, которые разрезают кожу от любого малейшего движения.
Я касаюсь рукой раны, и вижу на пальцах липкую чёрную кровь. Выглядит не очень хорошо. Какой яд мог быть в клыках и когтях тех тварей?
Я делаю несколько глубоких вдохов и заставляю себя подняться на ноги, невзирая на дрожь в коленях. Возможно, я уже обречена. Рев мне не доверяет, и его можно понять. А у меня из союзников только этот прицепившийся ко мне призрак. И я ранена. Похоже, что серьёзно ранена.
Приподнимаю рубашку и начинаю перевязывать рану.
— Ты как раз вовремя очнулась.
Разворачиваюсь и вижу призрака, парящего над костром. Дыра, где по идее должен быть его рот, искривилась в странном подобии улыбки.
Не очень приятной улыбки.
Небо только начинает светлеть, так что не похоже, что мы проспали. Ничего не ответив призраку, я с жуткой болью медленно взбираюсь на камни, заслоняющие нас, и нахожу неплохую точку обзора. Внизу на несколько километров простирается краснокаменная долина, которую окружают высоченные горы. Серокаменная долина заполонена сотнями, если не тысячами, призраков.
— Ого, — бормочу я. — Это Долина Смерти?