У меня упало сердце. Что я наделал? Ловушка сработала, но этого было мало. Этого было мало!
Я чувствовал нарастающее отчаяние. А вот Афродита разозлилась.
– Что ты творишь? – крикнула она. – Хватит играть! Прикончи его!
А я вдруг понял, что происходит на самом деле.
– Он не играет, – сказал я ей. – Он отравлен.
Девушка резко обернулась ко мне.
– Ты никак не мог… – Её глаза расширились. – Перья!
Я позволил себе улыбнуться.
– Да. Гусиные перья, наполненные ядом под названием кураре. Знаешь, как он действует? Он парализует. Сперва становится жарко и кружится голова. Потом немеет шея. Потом отказывают руки и ноги. И наконец ты падаешь.
Афродита глянула на Минотавра. Её лицо исказилось от страха.
– Лучше беги отсюда, – сказал я. – Беги, пока яд не убил его. И пока Том не пришёл, чтобы убить тебя.
Девушка вытянула руку с ножом. Посмотрела на меня. На сокровища.
– Нет, – сказала она. – Нет! Убей его! Убей сейчас же!
Не знаю, много ли понял Минотавр из нашего разговора, но он услышал панику в голосе своей Афродиты, и это, казалось, подстегнуло его. Он видел, что Том фехтует плохо; он должен был бы зарубить его за считаные секунды. Но я заметил, как дрожат руки Минотавра, и понимал, что он чувствует. Тело перестаёт слушаться, руки и ноги начинают отказывать… Отравитель сам получил порцию яда.
Отчаяние гнало мужчину вперёд. Он хотел закончить бой, пока не стало слишком поздно. Он наступал на Тома, размахивая шпагой как безумный и целя в голову. Том теперь едва не прижимался спиной к стене пещеры. Он вскидывал свой клинок, блокируя удары. Летели искры. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Минотавр вдруг резко опустил шпагу. Это была очень эффективная атака, как говорил нам сэр Уильям.
Заставьте неопытного противника прикрывать одну область, а потом резко сместитесь и нанесите удар в то место, которое не защищено. Не будь Минотавр отравлен, он бы ударил очень быстро – и Том не успел бы отреагировать. Но яд действовал. И – что не менее важно – сэр Уильям был превосходным учителем.
Клинок Минотавра был нацелен Тому в низ живота. А эту атаку Том видел на два раз больше, чем ему хотелось бы. Он опустил шпагу по дуге, ударив по оружию противника. И затем, единым плавным движением, контратаковал.
Шпага вонзилась быку в грудь. Том подался вперёд, и стальной кончик клинка вышел из спины Минотавра. Оба остановились, оторопело глядя друг на друга.
Пальцы мужчины разжались. Шпага вывалилась у него из рук и зазвенела на каменном полу. Том выдернул свой клинок. Минотавр рухнул на колени. Он с умоляющим видом потянулся к Афродите – и упал.
Жар охватил меня. Разум и всё тело словно вопили: он сделал это! Он сделал это!
Том пошатнулся. Мне показалось, что он сейчас свалится в обморок. Мой друг сам не мог поверить, что победил.
Афродита тоже сперва не поверила своим глазам. А потом запаниковала. Она отступила, держа нож перед собой, в вытянутой руке. Она направила его на Тома, затем на меня – словно не понимая, кому следует угрожать.
Том наконец опомнился и увидел, что она делает. Он шагнул вперёд, подняв шпагу. Афродита подскочила ко мне.
– Назад. Назад! – крикнула она ему.
Том заколебался. Я почти видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Сумеет ли он добраться до меня раньше, чем она?..
Афродита не дала ему времени додумать. Она схватила платиновый кубок, погрузила его в золотую кучу и зачерпнула побольше флоринов. Прижав свой трофей к груди, как ребёнка, она снова махнула ножом.
– Не подходите!
Том встал передо мной, загораживая своим телом, и Афродита попятилась к выходу.
«Нет, – подумал я. – Нож или не нож, но мы не можем позволить ей уйти». Девушка так ничего и не рассказала о своих сообщниках. Если она сбежит, мы все окажемся в опасности.
Я взял серебряный слиток. Не ахти какое оружие, но шпага Минотавра осталась на другой стороне пещеры. Афродита вздрогнула и сделала ещё шаг назад. Она понимала, что я не выпущу её без боя.
Я двинулся к ней, она отшатнулась, и финальная битва закончилась, не успев начаться. Девушка не видела, куда наступает. Её глаза расширились в ужасе, когда нога не нашла опоры. Потеряв равновесие, она взмахнула руками, выпустила кубок и опрокинулась в яму. Короткий крик быстро сменился тишиной.
Мы подбежали к яме и заглянули в неё. Не так уж глубоко: футов пятнадцать или двадцать. Если бы стенки ямы оказались гладкими, Афродита, возможно, не слишком и пострадала бы. Но провал был естественным, как и вся пещера.