Охранники сопроводили меня обратно в мои покои. Войдя, я увидел, что комнату обыскивали. Вещи были раскиданы по полу, моя перина и тюфяк Тома – взрезаны; перья и солома разлетелись по паркету.
Том стоял у камина, держа на руках неподвижную Салли. У него на плече сидела встревоженная Бриджит. Мой друг заметно нервничал. Подле него переминались с ноги на ногу Аделар и Сангвин.
– Что-нибудь нашли? – спросил Кольбер у солдат.
Те покачали головами.
Кольбер смерил взглядом моих охранников:
– А вы кто такие?
– Я Аделар, мсье. А это Сангвин. Мы служим герцогу.
– Что вы тут делаете?
– Молодой господин попросил нас охранять мадемуазель, пока его не будет.
– И давно вы здесь?
– Со вчерашнего дня.
– За это время, – сказал Кольбер, – не замечали ли вы, что эти юноши делают нечто необычное или странное?
– Странное, мсье?
Аделар покосился на меня. Я словно бы случайно коснулся пальцами своего кошелька. Аделар посмотрел на Сангвина. Тот пожал плечами.
– Нет, мсье, – сказал охранник, – мы ничего странного не видели.
22–30 ноября 1665 года
Повечерие
Глава 63
После ареста мадам де Кольмар покушения на королевских родственников прекратились. Что же касается самой графини – из Бастилии просачивались слухи. Сперва она пыталась всё отрицать перед Кольбером, перекладывая вину на свою беспутную горничную, которую, как выяснилось, звали Мария-Луиза. Наконец, уступив давлению, мадам де Кольмар призналась. По словам графини, в заговор её вовлёк некий человек, чьё имя она отказывалась назвать. Она клялась, что не знает, кто такой Минотавр – он был ручной зверюшкой Афродиты.
Графиню упорно расспрашивали о её сообщнике, и она наконец согласилась рассказать о нём, если казнь ей заменят ссылкой.
Король Людовик проявил живейший интерес к этому делу, и вся аристократия Парижа сражалась за места в зале суда, где должен был состояться процесс.
Однако развлечение не состоялось. Утром того дня, когда должен был начаться суд, мадам де Кольмар нашли мёртвой в тюремной камере. Она покончила с собой. Говорили, что графиня приняла яд, хотя никто не мог понять, откуда он взялся.
Я и так знал, кто был сообщником – Реми, дворецкий Шателена. Но я недоумевал: почему графиня отказалась назвать его имя? По слухам, этот человек угрожал графине страшной местью, если она его выдаст. Но что может быть хуже, чем казнь на площади перед Бастилией?.. И ещё: если именно Реми отправил Афродиту на службу к графине, почему девушка сказала нам, что не знает его? Как ухитрился Реми запугать её настолько, что она не выдала его, даже зная, что умирает?
Мне отчаянно хотелось пойти к Кольберу и всё ему рассказать. Но тогда бы он понял, что я знал о заговоре. Вдобавок, я понимал, что настоящим главой заговора мог быть вовсе не Реми – и это тревожило меня более всего…
– Ты правда не веришь, что Симон с ними заодно? – спросил Том.
Мне хотелось думать, что нет. Но если по правде – я не знал этого наверняка.
Том покачал головой:
– Это не имеет смысла. Если б Симон участвовал в заговоре, Реми рассказал бы ему, что мы поняли, где сокровище. Так почему он не пришёл вместе с Афродитой и Минотавром? Они ведь не собирались оставлять нас в живых, верно? И если уж на то пошло, зачем он вообще уехал из города?
Отличный аргумент в защиту Симона. Будь он заговорщиком – ни за что не покинул бы Париж, зная, что мы так близко подобрались к сокровищу. Если только…
– А может, он и не уезжал? – сказал я. – Солгал нам, чтобы отвести от себя подозрение, а сам всё это время прятался где-то здесь?
– Теперь ты ходишь по кругу, – буркнул Том.
Возможно. Был только один способ узнать.
Я по-прежнему не знал, кому можно доверять в Пале-Рояле, и сперва отправился в церковь Святой Марии – повидаться с отцом Бернаром. Однако выяснилось, что теперь там служит новый священник – отец Жером.
– Боюсь, отец Бернар уехал, мсье, – сказал он. – Ватикан назначил ему приход в Арле, в Провансе.
Я ни на миг не поверил в это. Вопрос был лишь в том, верил ли сам отец Жером.
– А вы… – начал я.
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Я что, мсье?
Я вздохнул.
– Нет, ничего.
Этого следовало ожидать – тамплиеры и их тайны… И мне по-прежнему нужен был человек, который точно не заодно с Реми. Я полагал, что наилучшим кандидатом будет Кольбер. Я навестил его в Лувре и попросил посоветовать надёжного курьера. Он подыскал шестнадцатилетнего юношу, которому я вручил письмо.