Я не знал, что делать. Не мог двигаться. Звать на помощь было бессмысленно – никто не успеет остановить его раньше, чем он вспорет мне живот. А я не сомневался, что этот человек выполнит свою угрозу. Имя мастера Бенедикта встревожило парня, но я понятия не имел почему. И у меня не было ничего лучше правды.
– Пожалуйста, – сказал я. – Лорд Эшкомб отправил меня сюда. По приказу короля. Спроси герцогиню, что произошло…
Его взгляд стал жёстким.
– Я тебя предупреждал.
Он надавил на клинок.
– Нет! Стой! – начал я.
Звон. Когда остриё шпаги воткнулось в меня, раздался звон разбитого стекла. Это заставило парня на секунду остановиться. Он задрал мне рубашку и увидел аптекарский пояс, обёрнутый вокруг талии. Из него вывалились осколки; из одного кармашка сыпался мелкий пурпурный порошок.
Молодой человек оторопело уставился на мешанину стеклянных осколков и ингредиентов. Он медленно слез с меня, не отводя взгляда от пояса.
– Сними это, – сказал он.
Я подчинился, пребывая в каком-то странном оцепенении. Протянул парню аптекарский пояс, и тот взял его – осторожно, почти с благоговением.
– Это принадлежало ему, – потрясённо выдохнул молодой человек. – Пояс мастера Бенедикта. Как… откуда он у тебя?
Он сказал «мастера Бенедикта»?
– Я ведь уже говорил. Я был его учеником. И взял пояс себе, когда он умер.
– Он мёртв? – Парень изменился в лице. – Это правда? Я не… я не знал, что его больше нет.
Я моргнул.
– Вы были знакомы?
– Немного. Очень давно.
Молодой человек вложил шпагу в ножны. Про меня он словно забыл. Не сводя с него глаз я осторожно поднялся на ноги. Осколки стекла и порошок посыпались на пол. Я не мог взять в толк, что тут происходит.
– Кто ты? – спросил я.
– Что? – Он, словно очнувшись, поднял взгляд. – О. Я Симон Шателен, виконт д’Авирон. Твой учитель… был большим другом моего дяди.
Я разинул рот.
– Дядя… Шателен? Ты, случайно, говоришь не о Марине Шателене?
– Ты его знаешь?
– Мастер Бенедикт писал о нём в дневниках.
Я не мог поверить в свою удачу. В очередной раз прошлое учителя вплелось в мою жизнь и вновь спасло меня от ужасной участи.
– Почему ты напал на меня?
Симон смутился.
– Я… мне жаль. Я ведь не сделал тебе больно, нет?
«В общем, нет», – подумал я, вытирая кровь с губ.
– Всё нормально.
– Я не знал. Просто… ты очень странно себя вёл. Эта венецианская патока. И ты перевязал ногу той девушке. И назвал слугу своим другом. Что-то тут было не так. А когда-то именно мастер Бенедикт научил меня подмечать странные вещи.
Он грустно улыбнулся, словно вспоминая что-то очень-очень давнее.
– В общем, я заподозрил неладное. Поэтому когда все ушли, я спрятался и стал наблюдать за тобой. Хотел понять, что ты будешь делать. А ты вошёл в спальню герцогини и вышел с этой клеткой. Ну что бы ты подумал на моём месте? Особенно, учитывая, что кто-то уже пытался отравить вашего короля?
Я его полностью понимал. Хотя…
– А как ты узнал, что короля пытались отравить?
– Весь город знает. Об этом писали в «Газетт де Франс» на прошлой неделе. Не надейся сохранить здесь секреты, Кристофер. В Париже золото не главная валюта. Самый ходовой товар – сплетни.
Что ж, ответ вполне понятный. Но я задал ещё не все вопросы.
– А почему ты так разозлился, когда я упомянул мастера Бенедикта?
Он поджал губы.
– Как ты сам сказал: длинная история. Я расскажу, но сперва… Могу я попросить тебя об одолжении?
– О чём, о чём?
Симон повесил голову.
– Знаю, – сказал он. – Недостойно просить об одолжении после того, как я с тобой обошёлся. Но это не для меня – для дяди. Ты не согласился бы прийти и навестить его? Ему… нехорошо, и я думаю… думаю, ты мог бы помочь.
Я до сих пор толком не опомнился после нападения Симона и в первый миг решил: и не подумаю. Пусть найдёт себе другого аптекаря. Но слова застыли на губах, когда я вспомнил о своём учителе. Он тревожился о Марине Шателене. Они дружили ещё в ту пору, когда мастер Бенедикт был юношей. Если Марин действительно болен, я не мог просто отвернуться от него. Что подумал бы учитель?.. Если я могу помочь, то должен это сделать.
Впрочем, я не собирался идти туда в одиночку.
– Надо дождаться Тома, – сказал я.
– Конечно.
Едва ли не с сожалением Симон вернул пояс учителя. Потом отстегнул свою шпагу и тоже протянул мне.